"Нюрнберг: Перед судом истории." - читать интересную книгу автора (Рагинский М. Ю.)

бы этот принцип реальным и осуществимым. Правда, 20 ноября, в первый день начала процесса, когда Геринг попытался выступить с заявлением по поводу компетенции трибунала судить его и других подсудимых, председа¬тельствующий прервал Геринга и объявил: «Сейчас вы не имеете права обращаться к трибуналу иначе, чем через вашего защитника». Лорд-судья Лоренс при этом исходил из общего решения трибунала о том, что все ходатайства подсудимых должны передаваться через их адвокатов.
Устав содержал также следующие основные поло¬жения.
СССР, США, Англия и Франция назначают в Между¬народный военный трибунал по одному члену суда и его заместителя. Заместители присутствуют в суде и замещают члена суда в случае его болезни или если он, по какой-либо другой причине, не в состоянии выполнять свои обязан¬ности.
Судьи отводу не подлежат. Они могут быть отозваны и заменены лишь назначившими их правительствами, причем во время процесса судья может быть заменен только своим заместителем.
Для признания виновности и определения наказания необходимо большинство голосов не менее трех членов трибунала.
Такое же большинство голосов требовалось и при реше¬нии вопроса о председателе: «Члены трибунала до начала судебного процесса договариваются между собой о выборе одного из их числа председателем; председатель выполняет свои обязанности в течение этого судебного процесса или так, как будет решено голосами не менее трех членов трибунала. Устанавливается принцип очередности предсе-дательствования на последующих судебных процессах».
Следует обратить внимание на ст. 22 Устава, в которой сказано: «Первый процесс состоится в Нюрнберге, а после¬дующие процессы состоятся в местах по определению трибунала». Таким образом, не подлежит никакому сомне¬нию, что в августе 1945 года было подписано соглашение о проведении не одного, а ряда судебных процессов над главными военными преступниками стран оси.
Мы сослались на ст. 22 Устава, чтобы показать абсолют¬ную несостоятельность позиции США, пытавшихся юриди¬чески «обосновать» отказ от других международных про¬цессов, в частности международного процесса над предста¬вителями преступных германских монополий. Этот процесс не состоялся якобы потому, что он явился бы «дорогостоя-


щим судебным разбирательством». Более близким к истине был член Верховного суда Роберт Джексон, который в бесе¬де с генеральным секретарем Национальной ассоциации американских адвокатов Д. Поппером заявил, что общест¬венность «требует полного раскрытия связей между на¬цистскими промышленниками и некоторыми нашими собственными хозяевами картелей». Этого-то и опасались в Вашингтоне!
Весьма показательно в этом отношении письмо госу¬дарственного секретаря США Д. Бирнса на имя амери¬канского обвинителя. По поводу процесса над верхушкой монополий Бирнс доверительно сообщал: «Соединенные Штаты не могут официально предстать в роли государст¬ва, не желающего организации такого процесса. Но если планы реализации этого процесса провалятся, то ли вслед¬ствие несогласия между отдельными тремя правительства¬ми, то ли вследствие того, что одно или более из трех прави¬тельств не согласится на условия и требования, которые необходимы с точки зрения интересов США, то тем лучше».
В памятной записке президенту Соединенных Штатов Г. Трумэну от 7 октября 1946 года о Нюрнбергском про¬цессе Джексон писал: «У США нет ни моральных, ни юридических обязательств предпринимать другой процесс такого рода... Я все время искренне и прямо считал и гово¬рил на совещании, что США полагали бы достаточным один процесс главных военных преступников...» Р. Джек¬сон пытался подвести «базу» под его утверждение. «Четырехсторонний, четырехъязыковый международный суд,— утверждал он,— неизбежно явится самым медлен¬ным и самым дорогим методом судопроизводства... Самый быстрый метод суда будет тот, при котором каждая из оккупационных властей взяла бы на себя ответственность за суд в пределах ее зоны над арестованными, содержа¬щимися ею под стражей».
Над столь ревностными защитниками «морали» и «эко¬номии финансов», каким старался представить себя Джек¬сон, иронизировала даже американская печать. И конечно же причина тут была не в экономии средств. Междуна¬родный трибунал, повторяем, был создан для проведения не одного, а ряда процессов, в том числе и над германскими военно-промышленными монополиями. Но уже первый суд в Нюрнберге показался международной реакции столь «опасным прецедентом», что империалистические круги США и Англии поспешили «свернуть» деятель¬ность трибунала. В то время начала осуществляться агрес-


сивная «программа Трумэна», с резко антисоветской речью выступил в Фултоне Черчилль. Западные державы начали проводить новую политику в германском вопросе, попирая при этом Потсдамские соглашения. «Новый Нюрнберг» их никак не устраивал.
Английский лорд Хэнки опубликовал в 1950 году книгу, в которой говорилось о необходимости прекратить судебные процессы над военными преступниками, пред¬ставляющие собою, по его словам, «исключительно опасные прецеденты для будущего. Чем скорее мы покончим с эти¬ми процессами,— писал Хэнки,— тем будет лучше».
На процессе главных военных преступников Джексон говорил в своей вступительной речи: «Это судебное разби¬рательство приобретает значение потому, что эти заключен¬ные представляют... зловещие силы, которые будут таиться в мире еще долго после того, как тела этих людей превра¬тятся в прах. Эти люди — живые символы расовой нена¬висти, террора и насилия, надменности и жестокости...»
Однако вскоре «зловещие силы», о которых говорил Джексон, при содействии реакционных правящих кругов США и Англии стали играть весьма заметную роль в За¬падной Германии. Уже во.время Нюрнбергского процесса можно было наблюдать довольно любопытные вещи. В па¬мятной записке на имя президента Трумэна Главный обвинитель от США писал: «Советский Союз высказыва¬ется за целый ряд процессов на международном уровне... Англичане делают очень много оговорок по вопросу о том, является ли такой шаг разумным, но чувствуют себя в некотором отношении обязанными помогать Франции, так как только при этом условии они могут побудить фран¬цузов не включать Альфреда Крупна в число подсудимых по первому процессу...
Теперь нам предлагают провести на международном уровне второй процесс, на котором подсудимыми будут преимущественно, если не исключительно, промышленни¬ки и финансисты. Однако в результате процесса... может возникнуть впечатление, что этих людей преследуют только потому, что они промышленники. Подобного отклика на такой процесс следует ожидать тем более, если учесть, что мы будем вынуждены осуществлять нашу деятель¬ность по обвинению вместе с советскими коммунистами и французскими левыми... К этому добавляется опасность того, что русский или француз может стать председателем суда... Я против дальнейших процессов такого рода и не могу рекомендовать их правительству США. С нашей,


американской, точки зрения, такой процесс против про¬мышленников принесет очень мало пользы. Я опасаюсь, что растянутая на длительный период публичная атака против частной промышленности — а в ходе процессов дело дойдет до нее — лишит промышленников желания сотрудничать в дальнейшем с нашим правительством в сфере производства вооружений, которое должно прово¬диться в интересах нашей обороны в будущем...»
Эти откровенные суждения вряд ли нуждаются в ком¬ментариях.
Обращает на себя внимание и такое обстоятельство: Устав предусматривал право трибунала в дополнение к определенному им наказанию вынести постановление об отобрании у осужденного награбленного имущества. Такое имущество, как было неопровержимо доказано на процессе, имелось у Геринга, Риббентропа, Розенберга, Франка и некоторых других преступников, но трибунал этим своим правом не воспользовался.
Однако прекратить все судебные процессы над нацист¬скими военными преступниками, выпустить их из тюрем, куда они были посажены непосредственно после капиту¬ляции гитлеровской Германии, было не так просто — слишком свежи были в памяти народов нацистские злодея¬ния, слишком велик был гнев людской. Народы не забыли деклараций союзных держав, в которых они торжественно провозгласили свою решимость найти даже на краю света всех нацистских военных преступников и передать их в руки правосудия, покарать всех виновных в чудовищных злодеяниях нацистского режима. И вот под давлением общественности, не видя другого выхода, правящие круги США решили провести в американских трибуналах серию отдельных процессов.
В этой связи следует отметить два весьма характер¬ных факта. Факт первый: состав трибуналов, хотя они являлись трибуналами армии США, комплектовался, как правило, из юристов, которые не принимали непосредст¬венного участия в войне против гитлеровской Германии и не сталкивались непосредственно с нацистскими преступ¬лениями. Факт второй: сформированные таким образом трибуналы сразу же получили из Вашингтона директиву. «Принять как прецедент приговор, по которому был оправ¬дан Шахт».
В Нюрнберге началась деятельность американских судов в соответствии с полученной директивой. А чтобы как-то замаскировать последнее обстоятельство, трибуналы


заседали в здании Дворца юстиции, там, где незадолго до того Международный военный трибунал судил заправил «третьего рейха». Дескать, колесо правосудия крутится, как и было обещано. Но что же получилось в действитель¬ности?
Американские трибуналы рассмотрели дела: группы нацистских медиков, которые осуществили варварские эксперименты на людях, участвовали в умерщвлении миллионов жертв в гитлеровских концлагерях; заместите¬ля Геринга — фельдмаршала Мильха; группы руководя¬щих работников нацистской юстиции, которые превра¬тили юстицию и право в орудие фашистского террора и бесправия; главаря административно-хозяйственного управления СС (ВФХА) Освальда Поля, ведавшего всеми гитлеровскими концлагерями, и его ближайших подруч¬ных; магната промышленности Фридриха Флика; директо¬ров химического концерна «ИГ Фарбениндустри»; о мас¬совых казнях заложников; группы нацистских диплома¬тов и руководителей министерств и ведомств «третьего рейха»; группы руководящих гитлеровских генералов и некоторые другие.
По 12 делам было предъявлено обвинение 185 на¬цистским преступникам, а перед судом предстали 177. Три¬буналы полностью оправдали 35 человек. В отношении руководителей монополий, генералов и дипломатов исклю¬чили наиболее тяжкое обвинение — участие в нацистском заговоре против мира и человечности. Из 142 осужденных на разные сроки тюремного заключения (большинство на незначительные) приговорены 98 человек, из которых девять сразу же были освобождены по зачету срока предва¬рительного заключения. Конфискация имущества судом применена только по делу Крупна, но приговор не был исполнен, и все имущество американские власти вернули Круппу в полной сохранности. Закон предусматривал и такие меры наказания, как каторжные работы, штраф, лишение гражданских прав, но они ни по одному делу не были применены.
Вскоре американские власти в Германии начали кампа¬нию помилования и пересмотра приговоров. Кроме того, они отработали и такую хитроумную систему: исполнение приговора затягивалось путем подачи различного рода жалоб и ходатайств на имя военных властей США в Герма¬нии. Затем апелляционные жалобы и ходатайства об аннулировании обвинения направлялись в Верховный суд США, военному министру и в другие инстанции Соеди-


иенных Штатов. А в итоге — сперва в порядке помилова¬ния смертная казнь заменялась пожизненным заключени¬ем, затем пожизненное заключение — заключением на определенный срок или «до пределов отбытого». А если речь шла об очень одиозной фигуре, то вместо снижения срока заключения «до предела отбытого» применялось ос¬вобождение «по болезни». Именно так и поступил 31 янва-ря 1951 года верховный комиссар США в Германии Джон Макклой с Францем Шлегельбергером, одним из главных обвиняемых по делу «судей», заменив ему пожизненное заключение освобождением «по состоянию здоровья»; с эсэсовским палачом Францем Эйреншмальцем — бли-жайшим подручным Освальда Поля, заменив ему смертную казнь девятью годами заключения. Через непродолжи-тельное время почти все осужденные в Нюрнберге аме-риканскими военными трибуналами по 12 процессам были по настоянию властей ФРГ освобождены американцами. В этом немалую роль сыграли созданные в ФРГ легальные, полулегальные и строго законспирированные организа¬ции по оказанию помощи нацистским преступникам вроде ХИАГ, ОДЕССА, «Тайная помощь» и др.
Неофашистская организация «Тайная помощь», оказы¬вавшая всемерную поддержку арестованным эсэсовцам, гестаповцам и прочим нацистским преступникам и помо¬гавшая им скрыться от заслуженного возмездия в некото¬рых странах Латинской Америки, была создана в 1951 году в Эбенхаузене, в долине реки Изар, где в то время прожи¬вала учредительница этой организации Хелена Элизабет, принцесса фон Изенбург.
Связи фашиствующей принцессы простирались очень далеко, вплоть до американской военной администрации в Германии. Но нет ничего тайного, что в конце концов не становится явным. Общественность узнала о письмах, которыми обменялись принцесса фон Изенбург и супруга американского верховного комиссара Джона Макклоя. В одном из них было написано: прилагаю небольшой взнос для ваших подопечных. Хотелось бы, конечно, послать больше, но уверена, что и этот скромный дар будет вами использован. Чувствую, что между нами пере¬брошен мостик... а то, что вы нас посетили, было для мистера Макклоя и для меня не только большой честью, но и великой радостью...
К сказанному стоит дополнить: «мостик», о котором говорится в письме г-жи Макклой, выражался в банков¬ском чеке на довольно крупную сумму.


ТАКТИКА АДВОКАТОВ
И СТРАТЕГИЯ ЗАПАДНЫХ ДЕРЖАВ

Наказание военных преступников не только юридичес¬кая, но и политическая проблема. Применение к ним заслуженной кары составляет необходимое звено в борьбе за мир.
Одним из источников, питавших злодеяния германских фашистов, была уверенность в своей безнаказанности. И в самом деле, до Нюрнбергского процесса виновникам агрессивных войн фактически удавалось избегать ответст¬венности. Теперь обстоятельства оборачивались по-друго¬му. И не случайно заокеанские магнаты — херсты, морга-ны, дюпоны и им подобные — с тревогой следили за подго¬товкой процесса в Нюрнберге. Ведь это они помогали политически ничтожным людям, обычным преступникам и шулерам превратиться в международных разбойников, несущих смерть и страдания целым народам. Люди, наученные горьким опытом, перенесшие неисчислимые бедствия во время второй мировой войны, не хотели больше мириться с «традицией» безответственности госу¬дарственных деятелей, ставших на путь разбоя и банди¬тизма.
18 октября 1945 года одновременно в Лондоне, Москве, Вашингтоне и Париже было опубликовано обвинитель¬ное заключение. Мировая печать отмечала, что этот доку¬мент говорит от имени оскорбленной совести челове¬чества, что это не акт мести, а торжество справедливости, что перед судом предстанут не только главари гитлеров¬ской Германии, но и вся система фашизма и нацизма. Газеты отмечали при этом, что обвинительное заключение посвящает ряд страниц преступлениям главных нацист¬ских преступников, совершенных в Германии против Немецкого народа.