"Нюрнберг: Перед судом истории." - читать интересную книгу автора (Рагинский М. Ю.)

На скамье подсудимых оказалась почти вся фашистская верхушка, за исключением покончивших с собой Гитлера, Геббельса, Гиммлера, разбитого параличом Густава Круп-па, удавившегося в тюремной камере Роберта Лея и скрыв¬шегося Мартина Бормана. Последнего трибунал решил судить заочно. Тем не менее адвокат Бергольд попытался Добиться того, чтобы рассмотрение дела о Бормане было отложено. Но эта попытка не увенчалась успехом, хода¬тайство было отклонено.
Особо следует сказать о Гиммлере. Он покончил са¬моубийством через два дня после его ареста англичанами.


К тому времени уже было известно, что эсэсовские глава¬ри не только запаслись фальшивыми документами, награб¬ленными ценностями, но и специальными ампулами с циа¬нистым калием. Гиммлер пробирался на запад в солдатской одежде, фальшивые документы и одна ампула с цианистым калием у него были при аресте отобраны, а о второй ампуле почему-то «забыли». По моему глубокому убеждению, Гим¬млеру обдуманно дали возможность принять яд, так как появление его на процессе многим было крайне нежела¬тельно. Во-первых, он мог рассказать о том, что влиятель¬ные английские и американские круги старались сохра¬нить в строгой тайне, например, о переговорах его подруч¬ных с американцами и англичанами о заключении сепарат¬ного мира; во-вторых, защитникам нацистских главарей было бы затруднительно доказывать, что за все чудовищные зверства отвечает лишь один Гиммлер или, как впослед¬ствии скажет на суде Кейтель, «это все свиньи эсэсовцы делали, а генералы и офицеры вермахта в этом не по¬винны».
Ссылка на то, что в зверствах виновен один лишь рейхсфюрер CС, была одной из тактических линий защит¬ников нацистских преступников на процессе и после него. Еще один тезис, усердно эксплуатировавшийся адвоката¬ми, сводился к утверждению, что агрессивные войны замышлял только Гитлер. С него, мол, и спрос, но фюрер мертв.
Таковы основные тактические установки, которых придерживались защитники в Нюрнберге.
О Гитлере и его последних днях будет сказано далее. Но здесь отметим, что самоубийство Гитлера было с удов¬летворением встречено в правящих кругах Лондона и Ва¬шингтона, опасавшихся излишних разоблачений на пред¬стоящем судебном процессе. Впоследствии Черчилль в сво¬их мемуарах откровенно писал: «Исход, избранный Гитле¬ром, был гораздо более удобным для нас, чем тот, которого я опасался...» Не скрывал своей радости Уинстон Чер¬чилль и по поводу несостоявшегося, как он выразился, «итальянского Нюрнберга». Муссолини, которого тоже ждала скамья подсудимых, был казнен, как известно, итальянскими партизанами в Милане.
Сообщники Гитлера разными путями попали в Нюрн¬бергскую тюрьму, расположенную рядом с Дворцом юсти¬ции. Редер и Фриче, например, были пленены советскими солдатами, Шпеер и Геринг сдались американским воен¬ным властям.


«Второй человек» в гитлеровской Германии Герман Геринг незадолго до окончания войны пытался догово¬риться с Англией и США о сепаратном мире. Дого¬вориться не удалось, и в ночь с 20 на 21 апреля 1945 года из замка Геринга «Каринхаль» потянулись грузовики с награбленными ценностями в горы, а 21 апреля и сам Геринг удрал из Берлина в Берхтесгаден. Борман передал от имени Гитлера по телеграфу эсэсовскому штабу в Берх¬тесгаден приказ об аресте Геринга и его штаба за госу¬дарственную измену. Незадолго до самоубийства Гитлер назначил своим преемником Девица, а Геринга снял со всех постов, лишил наград и исключил из партии. Эсэ¬совцы не решились арестовать рейхсмаршала, а тем более расстрелять его как изменника. Воспользовавшись заме¬шательством, Геринг сбежал, рассчитывая сдаться в плен американцам и уцелеть.
Когда к Шпееру в Фленсбург явились представители американских военных властей, он встретил их словами: «Я буду счастлив снабдить союзные державы всей необхо¬димой информацией, которой я располагаю». А располагал он многими секретами «третьего рейха». Однако и Шпееру пришлось занять место на скамье подсудимых рядом со своими коллегами.
Адмирал Дениц, став по завещанию Гитлера 1 мая 1945 года рейхсканцлером и верховным главнокомандую¬щим, сформировал 2—5 мая новое «имперское пра¬вительство» в Фленсбурге (земля Шлезвиг-Гольштейн) и отдал приказ о сопротивлении Советской Армии. Он пытался сохранить нацистский режим путем капиту¬ляции перед западными державами и продолжения воен¬ных действий на советско-германском фронте.
Люде-Нейрат, бывший адъютант Деница, рассказывал о царившей в Фленсбурге обстановке: «Правительство и главный штаб вермахта сохранились здесь в неприкосно¬венности и не испытывали никаких затруднений. Всем офицерам, а также батальону охраны было оставлено оружие. И после вступления в силу акта о безоговорочной капитуляции, подписанного 9 мая, в первое время положе¬ние не изменилось».
Против сотрудничества западных держав с приспешни¬ками Гитлера поднялась волна протеста в ряде стран. Большое значение имел протест советского военного ко¬мандования. Все это привело к тому, что в Фленсбурге 23 мая 1945 года комиссия в составе английского гене¬рала Форда, американского генерала Рукса и советского


представителя Трусова объявила Деиицу, что получено распоряжение арестовать его и все возглавляемое им пра¬вительство. Через несколько дней так называемое пра¬вительство Деница в полном составе было доставлено в Нюрнбергскую тюрьму.
Как явствует из письма Черчилля Идену от 14 мая 1945 года, он собирался использовать Деница в своих целях. Преемнику фюрера было обещано смягчение при¬говора за совершенные им военные преступления. 5 июня 1945 года британский премьер, скорбя по поводу ареста Деница, писал Монтгомери: «Я не хочу, чтобы герман¬ских адмиралов и генералов, с которыми мы недавно дого¬варивались, заставляли стоять с поднятыми руками».
Стремление Черчилля использовать фашистских недо¬битков против недавнего союзника по антигитлеровской коалиции — Советского Союза было более чем очевидным. Солидаризировались с ним и американские правители, хотя внешне вели себя более сдержанно. Как объяснил Трумэн в своих мемуарах, они «выжидали». Осторожное поведение американских властей объяснялось следующими причинами: нельзя было полностью игнорировать настрое¬ния народных масс, дружественно настроенных к Советско¬му Союзу; не было военного превосходства над СССР, «бэби» (атомная бомба.— Лег.) еще не появилась на свет; не была еще окончена война с Японией.
НЮРНБЕРГ, ДВОРЕЦ ЮСТИЦИИ: ВСЕ ГОТОВО К НАЧАЛУ ПРОЦЕССА
Как уже говорилось, 18 октября 1945 года в Берлине на организационном заседании Международного военного трибунала был принят обвинительный акт. 20 ноября 1945 года советские обвинители совместно со своими аме¬риканскими, английскими и французскими коллегами вошли в зал Дворца юстиции в Нюрнберге, чтобы от имени народов, от имени миллионов невинных жертв германского фашизма и милитаризма предъявить подсудимым полный и справедливый счет.
Нюрнберг не без оснований был избран местом, где должен был осуществиться акт международного правосу¬дия над главными нацистскими военными преступниками. Свыше 900 лет существует этот старинный баварский го¬род, бывшая резиденция баварских королей. В течение многих столетий служил он символом захватнической


политики «Священной Римской империи». Его особо жало¬вал Фридрих Барбаросса, всю жизнь бредивший мировым господством. А кровавый маньяк и авантюрист Гитлер во всем старался подражать своему божку — Барбароссе. Фюрер тоже мечтал о завоевании всей планеты. После вступления германских войск в Париж в 1940 году он, позируя для снимка на фоне Эйфелевой башни, говорил своему придворному фотографу Генриху Гофману. «Сни¬май, Гофман,— затем снимешь меня в Букингемском дворце, а там дальше и перед небоскребами...»
В Нюрнберге гитлеровцы издали пресловутые расовые законы, названные потом «нюрнбергскими». «Мой люби¬мый, верный город»,— напыщенно восклицал Гитлер. Здесь происходили сборища нацистского отребья — «пар-тайтаги» («партийные съезды»), отрабатывалась быстрая концентрация значительных формирований вооруженных сил. В 1935 году на нюрнбергский съезд прибыли 464 спе-циальных поезда и неисчислимое количество автомобилей, доставивших около 500 тысяч гитлеровцев и их «гостей» из других государств. В 1938 году на одном из плацов Нюрнберга собралось 120 тысяч, на другом — так назы¬ваемом Цеппелиновом поле — 140 тысяч участников сбо¬рища и 100 тысяч зрителей. В Нюрнберге придворный архитектор Гитлера, военный преступник Шпеер соорудил колоссальный асфальтированный стадион и главную три¬буну для фюрера, перед которой выстраивались плотными рядами десятки тысяч штурмовиков, эсэсовцев, юнцов из «гитлерюгенда» с бесчисленными знаменами, транспаран¬тами, факелами — «элита расы господ», готовая двинуться в поход для завоевания мира.
Вот потому-то именно в Нюрнберге совершился суд на¬родов над гитлеризмом, ставший как бы эпилогом второй мировой войны в Европе. Войны, закончившейся полным военным и морально-политическим разгромом фашизма — этого концентрированного выражения варварства и пре¬ступлений против человечества.
...Нюрнберг встретил нас пасмурной, по-настоящему осенней погодой. Решил побродить по городу. Ходил по многочисленным узким, без плана построенным улицам, взбирался на остатки бывшей резиденции баварских коро¬лей, переходил по мостам, перекинутым над рекой Пегниц. Впечатление было гнетущее. Нюрнберг лежал в развали¬нах. Среди груды щебня высились две ажурные башни. Это все, что осталось от знаменитой церкви святого Ло¬ренца.

Мне приходилось разговаривать с жителями города. При одном воспоминании о бомбардировке они дрожали, как при приступе лихорадки, женщины начинали истери¬чески плакать и невольно приходило на ум: их нисколько не волновало то, что фашистские стервятники превращали в руины Смоленск и Сталинград, Новгород и Минск, многие древние наши города, когда нацисты преднамеренно из тяжелых орудий прицельно стреляли по Эрмитажу или сбрасывали фугасные бомбы на здание Севастопольской панорамы и подожгли знаменитую картину русского художника Ф. А. Рубо «Оборона Севастополя». А вот когда Нюрнберг был обращен в руины, они стали понимать: война — страшное бедствие для всех людей планеты.
За несколько массированных налетов американская авиация превратила город, особенно его центральную часть — Альт-Нюрнберг, музей средневековья, в руины. Ратуша, замок, музей пыток, церковь Зебальда, знаме¬нитый фонтан «Колодезь добродетели» — все достопри¬мечательные памятники средневековья, чем по праву когда-то гордился Нюрнберг, были превращены в груды битых камней и металлического лома. Позднее вызванный в качестве свидетеля на судебное заседание Международно¬го военного трибунала Фридрих Паулюс, проезжая по улицам Нюрнберга, с горечью сказал: «Вот иллюстрация к обещаниям Геринга, что ни одна бомба не упадет на Германию».
По какой же причине был разгромлен именно центр старого Нюрнберга? Лондонская «Дейли мейл» писала: «Старый, окруженный валом город был последней драго¬ценностью средневековья, сохранившейся до XX века. Но так как Гитлер наполнил его наиболее квалифициро¬ванными рабочими, трудившимися в наиболее важных от¬раслях его военной машины, Нюрнберг необходимо было подвергнуть нападению...» Если дело обстояло так, то поче¬му же нужно было разрушить именно «жемчужину средне¬вековья», оставив почти нетронутыми заводы на окраинах, в Фюрте и других пригородах Нюрнберга?
Американские летчики бомбили точно намеченные цели. Вокзал разбит, а стоящая рядом гостиница «Конти-ненталь» пострадала очень мало от случайно попавшей в нее небольшой бомбы. Такая «выборочная» бомбежка носила системный характер. (Будучи во Франкфурте-на-Майие, мы видели такую же картину: военные заводы Круппа и других концернов остались почти нетронутыми, а расположенные рядом рабочие поселки превращены в руины.)

На широкой и прямой Фюртштрассе остался почти невредимым комплекс зданий, и среди них за каменной оградой — массивное четырехэтажное здание высшего зе¬мельного суда, известного под названием Дворца юстиции. Первый его этаж без окон представлял крытую галерею с овальными сводами, опирающуюся на короткие, круглые, тяжелые колонны. Выше — два этажа, оформленных гладким фасадом. А на четвертом этаже — в нишах — статуи каких-то деятелей германской империи. Каждый этаж опоясан коридором, вдоль которого тянутся сотни комнат для делегаций и служб.
На втором этаже Дворца — помещение, отведенное для советской делегации, а зал судебных заседаний — на третьем. В здании размещены две важные вспомога¬тельные службы: комната, где были сосредоточены нацист¬ские документы, и обширная библиотека.
Рядом с Дворцом юстиции — соединенное с ним переходом другое административное здание. А со двора перпендикулярно внутреннему фасаду, вплотную к Двор¬цу юстиции примыкал корпус Нюрнбергской каторжной тюрьмы. Американские корреспонденты, стремясь пока¬зать свою осведомленность, рассказывали, будто амери¬канское командование заранее наметило Нюрнберг местом пребывания международного трибунала, а потому из числа объектов бомбардировок при налетах на город было исключено то, что могло быть использовано для процесса, в том числе и Нюрнбергская каторжная тюрьма. Так это или не так, неизвестно, но действи¬тельно мрачное двухэтажное тюремное здание уцелело. Из него американцы провели специальный ход под землей в здание Дворца юстиции, что должно исклю¬чить возможность побегов при доставке подсудимых в 'зал судебных заседаний. Кроме основного корпуса, как и во всякой тюрьме, имелись служебные помещения для охраны и администрации, а также большой спортив¬ный зал.
Главные военные преступники — Геринг, Гесс, Риб¬бентроп, Кейтель и другие содержались на первом этаже основного корпуса. Это было длинное широкое помещение, по обеим сторонам которого камеры заключенных. Каждая из них предназначена для одного человека, со скупым дневным светом, небьющимися стеклами на окнах. В каме¬ре — койка, стул и столик. Ночью свет проникает через отверстие в двери. Очки на ночь отбираются. Пища подает¬ся в специальной посуде без ручек, без ножей, без вилок.

В углу каждой камеры унитаз. Общаться между собой заключенные не могли.
На втором этаже были расположены камеры, в кото¬рых содержались военные преступники Гудериан, Манштейн, Кессельринг, Шелленберг, Бах-Зелевски, Олендорф и другие. Они также ожидали суда, но на про¬цессе главных военных преступников фигурировали в каче¬стве свидетелей. У каждой камеры круглые сутки, посмен¬но, стояли американские солдаты. Часовой сквозь «гла¬зок» в двери должен был наблюдать, что делается в камере. Комендант трибунала и начальник тюрьмы — опытный тю¬ремный чиновник США полковник Эндрюс.
Поскольку Нюрнберг находился в американской зоне оккупации, административные и хозяйственные функции, связанные с проведением процесса, осуществляла амери¬канская сторона.
Организационно и технически процесс был тщательно подготовлен. Здание Дворца юстиции было отремонтиро¬вано и соответствующим образом оборудовано для заседа¬ний международного трибунала, синхронного перевода, работы судей, обвинителей, защитников, представителей прессы. Были приведены в порядок хранилища докумен¬тальных и вещественных доказательств, другие вспомо¬гательные помещения. Было продумано даже и то, чтобы с немецкого на английский переводил один переводчик, а с английского на немецкий — другой, чем достигалась более точная передача языковых особенностей устной речи и текста документов.
Главный американский обвинитель с полным основа¬нием мог отметить в докладе президенту США: «Думаю, что извинительной будет моя похвальба, если я подчеркну, что гигантский процесс был организован и мы были готовы к представлению доказательств 20 ноября 1945 г., менее чем через семь месяцев после моего назначения и после капитуляции Германии». И далее он отмечал, что во время подготовки к процессу было собрано или проверено свыше 100 тысяч захваченных немецких документов и около 10 тысяч отобрано для более детального изучения; просмот¬рены миллионы футов пленки трофейных кинофильмов и свыше 100 тысяч футов (1 фут = 0,3048 м.— Авт.) доставлено в Нюрнберг. Часть фильмов была представлена в качестве доказательств. В Нюрнберг доставили личного фотографа Гитлера Гофмана и свыше 25 тысяч фотогра¬фий. Из них более 1800 подготовили к использованию в качестве доказательств.


Через два дня после моего приезда в Нюрнберг на засе¬дании трибунала я услышал сообщение заместителя Глав¬ного обвинителя от США полковника Р. Стори о техноло¬гии захвата, сбора и обработки материалов, упоминаемых в докладе американскому президенту.
Во время продвижения американских войск в глубь германской территории, сообщал Сгори, каждой армии и подчиненным ей организациям был придан специальный военный персонал, предназначенный для того, чтобы соби¬рать и сохранять информационные материалы. Немцы оставили обширную документацию, которую находили в штабах и в правительственных зданиях, а на последней стадии войны — в соляных копях, тайниках, в земле, во многих других местах, которые гитлеровцы считали надеж¬ными. Например, личная корреспонденция и дневник Ро-зенберга, включая его переписку по делам нацистской партии, были найдены за фальшивыми стенами одного из старых замков Восточной Баварии; архивы военно-воздушного флота и многие документы Геринга были най¬дены в Баварских Альпах, к началу процесса были отсор¬тированы и изучены буквально сотни тонн различных документов.