"Нюрнберг: Перед судом истории." - читать интересную книгу автора (Рагинский М. Ю.)
В связи с просьбой правительств Чехословакии, Поль¬ши, Югославии, Норвегии, Греции, Бельгии, Нидерландов, Люксембурга и Французского Национального комитета, подписавших «Декларацию о наказании за преступления, совершенные' во время войны», Советское правительство выступило 14 октября 1942 года с заявлением, в котором, в частности, указывалось: «...Советское правительство
настоящим вновь заявляет во всеуслышание, со всей реши¬тельностью и непреклонностью, что преступное гитлеров¬ское правительство и все его пособники должны понести и понесут заслуженное суровое наказание за злодеяния, совершенные ими против народов Советского Союза и против всех свободолюбивых народов... Советское прави¬тельство считает необходимым безотлагательное предание суду специального международного трибунала и наказа¬ние по всей строгости уголовного закона любого из главарей фашистской Германии, оказавшихся уже в процессе войны в руках властей государств, борющихся против гитлеров¬ской Германии».
Грозным напоминанием нацистским преступникам о неотвратимости возмездия явилась Московская деклара¬ция 1943 года, получившая широкий отклик во всем мире. Правительства СССР, США и Великобритании преду¬преждали: «...немцы, которые принимали участие в мас¬совых расстрелах итальянских офицеров, или в казнях французских, нидерландских, бельгийских и норвежских заложников, или критских крестьян, или же те, которые принимали участие в истреблении, которому был подверг¬нут народ Польши, или в истреблении населения на тер¬риториях Советского Союза, которые сейчас очищаются от врага,— должны знать, что они будут отправлены обратно в места их преступлений и будут судимы на месте наро¬дами, над которыми они совершали насилия. Пусть те, кто еще не обагрил своих рук невинной кровью, учтут это, чтобы не оказаться в числе виновных, ибо три союзных державы наверняка найдут их даже на краю света и пере¬дадут их в руки их обвинителей, с тем чтобы смогло совер¬шиться правосудие».
Неотвратимое наказание военных преступников стало одной из целей справедливой войны, которую вели совет¬ский и другие свободолюбивые народы, одним из средств сохранения мира в будущем. В Декларации Советского Союза и Польской Республики (декабрь 1941 г.) особо от¬мечалось: «После победоносной войны и соответственного наказания гитлеровских преступников задачей союзных государств будет обеспечение прочного и справедливого мира».
Попытки международной реакции не допустить глас¬ного судебного процесса над главарями нацистского рейха провалились. Народы, выигравшие великую битву с не¬мецко-фашистскими захватчиками, выиграли и сражение за правосудие. Идея международного уголовного суда
впервые в истории воплотилась в жизнь организацией су¬дебного процесса в Нюрнберге, в деятельности Между¬народного военного трибунала, созданного соглашением от 8 августа 1945 года в Лондоне между правительствами СССР, США, Великобритании, Франции, к которому при¬соединились 19 других государств. Был принят Устав, в нем в качестве основного положения фиксировалось, что Международный военный трибунал учреждается для справедливого суда и наказания главных военных преступ¬ников стран оси.
ПРАВОВЫЕ ОСНОВЫ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ МЕЖДУНАРОДНОГО ВОЕННОГО ТРИБУНАЛА
В Декларации глав трех государств — СССР, США и Великобритании об ответственности гитлеровцев за совер¬шенные зверства на оккупированных частях Советского Союза, Польши, Чехословакии, Югославии, Греции, Нор¬вегии, Дании, Нидерландов, Бельгии, Люксембурга, Франции и Италии, опубликованной в Москве 2 ноября 1943 года, было указано, что вопрос о главных военных преступниках, преступления которых не связаны с опреде¬ленным географическим местом, должен быть урегулиро¬ван совместным решением правительств союзников. В со¬ответствии с этим указанием Декларации была создана в Лондоне международная комиссия для разработки вопро¬са об ответственности главных военных преступников. Комиссия состояла из представителей четырех государств: от США — член федерального Верховного суда Р. X. Джек¬сон, от СССР — заместитель председателя Верховного суда СССР И. Т. Никитченко и член-корреспондент Академии наук СССР профессор уголовного права А. Н. Трайнин, от Великобритании — генеральный прокурор Д. М. Файф, от Франции — член Кассационного суда Р. Фалько и про¬фессор международного права Гро. Генеральный проку¬рор Великобритании являлся членом правительства, поэ¬тому, когда вместо консервативного правительства пришло к власти правительство лейбористов, выбыл из комиссии председательствовавший в ней Файф, а его место занял лорд-канцлер, председатель палаты лордов Уильям Аллен Джоуитт.
Совещание представителей четырех держав продолжа¬лось с 25 июня по 8 августа 1945 года. В решении всех вопросов ответственности гитлеровской клики участники
совещания были единодушны. Итогом их полуторамесяч¬ной работы явились два документа: Соглашение и в ка¬честве его неотъемлемой части Устав Международного военного трибунала. По первоначальному, американскому, проекту все решения, связанные с судом и наказанием главных военных преступников, предполагалось отразить в одном документе. Однако организация международного трибунала явилась новой и такой сложной задачей, что встал вопрос о разработке специального Устава, определя¬ющего порядок и принципы организации и деятельности трибунала, содержащего основы международного уголов¬ного права и уголовного судопроизводства. Устав опреде¬лил организацию, юрисдикцию и функции трибунала, кото¬рый был облечен властью судить и наказывать лиц, совер¬шивших или подготовивших преступления против мира, военные преступления и преступления против человеч¬ности.
Германский фашизм, как государственный строй, пред¬ставлял собой систему организованного бандитизма. В «третьем рейхе» действовала широкая сеть наделенных огромной властью организаций, участники которых осу¬ществляли злодеяния, насилия, террор. Поэтому Устав также предусматривал, что при рассмотрении дела о любом отдельном члене той или иной группы или организации трибунал может (в связи с любым действием, за которое это лицо будет осуждено) признать, что группа или орга¬низация, членом которой подсудимый являлся, была пре¬ступной организацией.
В полном соответствии с Уставом прозвучит на процессе в речи Главного обвинителя от СССР, как и в речах неко¬торых наших западных коллег, обращение к трибуналу:
— Ваш приговор должен осудить всю преступную систему германского фашизма, ту сложную, широко разветвленную сеть партийных, правительственных, эсэсовских, военных организаций, которые непосредствен¬но претворяли в жизнь злодейские предначертания глав¬ных заговорщиков.
На полях битв человечество уже вынесло свой приго¬вор преступному германскому фашизму.
Разумеется, рассмотрение в суде дел о признании пре¬ступными организаций — явление необычное. Тем более важно отсеять всякие домыслы, которые реакционные круги распространяли во время процесса и после него. В Нюрнберге речь шла вовсе не об уголовной ответствен¬ности организаций. Речь шла о другом.
В связи с преступлениями подсудимых трибуналу над¬лежало рассмотреть вопрос о признании преступными сле¬дующие организации: СС (охранные отряды), СА (штур¬мовые отряды), гестапо, СД (служба безопасности), руко¬водящий состав нацистской партии, правительство, гене¬ральный штаб и верховное командование гитлеровской Германии. Трибунал был наделен правом признать пре¬ступный характер той или иной организации для того, чтобы обеспечить национальным судам новой Германии и других государств право привлекать отдельных лиц за принадлежность к таким организациям. Следовательно, принцип — уголовной ответственности подлежат конкрет¬ные физические лица — не был поколеблен. Вопрос о ви¬новности отдельных лиц в принадлежности к преступным организациям, как и вопрос об ответственности за такую принадлежность, оставался в ведении национальных судов, которые и решали вопрос о наказании в соответствии с содеянным. Существовало лишь одно ограничение: преступность организации, признанной таковой трибуна¬лом, не может быть оспорена или подвергнута пересмотру судами отдельных стран.
Соглашение и Устав трибунала основываются на прин¬ципах и нормах международного права, давно установлен¬ных и подтвержденных Гаагской конференцией 1907 года, Женевской конвенцией 1929 года и рядом других кон¬венций и пактов. Устав трибунала облек в правовые нормы те международные принципы, которые в течение многих лет выдвигались в защиту мира, законности и справедливости в международных отношениях. В течение десятилетий заинтересованные в укреплении мира народы отстаивали идею о преступности агрессии, и это нашло официальное признание в ряде международно-правовых актов. В качестве примера можно сослаться на Женев-
ский протокол 1924 года «О мирном разрешении между¬народных конфликтов» (подписан 48 государствами), ко¬торый указывал, что агрессивная война является междуна¬родным преступлением, или на пакт Бриана — Келлога 1928 года, осудивший обращение к войне как средству урегулирования международных споров.
Что касается СССР, то следует напомнить, что первым внешнеполитическим актом, принятым на следующий же день после победы Великого Октября, был ленинский Дек¬рет о мире, провозгласивший принцип мирного сосущество¬вания. С тех пор и по сей день наша страна неизменно твер¬до и целеустремленно борется за мир и безопасность наро¬дов всех континентов, в частности Европы, где были развя¬заны и первая и вторая мировые войны.
На апрельском (1985 г.) Пленуме ЦК КПСС было под¬черкнуто: «Советский Союз еще и еще раз заявляет, что будет твердо следовать ленинским курсом мира и мирного сосуществования, который определяется нашим обществен¬ным строем, нашей моралью и мировоззрением. Мы высту¬паем за ровные, корректные... цивилизованные межгосу¬дарственные отношения, основанные на подлинном уваже¬нии норм международного права».
Устав трибунала определил, что «следующие действия или любые из них являются преступлениями, подлежа¬щими юрисдикции трибунала и влекущими за собой инди¬видуальную ответственность:
(а) преступления против мира, а именно: планирова¬ние, подготовка, развязывание или ведение агрессивной войны или войны с нарушением международных договоров, соглашений или заверений, или участие в общем плане или заговоре, направленных к осуществлению любого из вышеуказанных действий;
(в) военные преступления, а именно: нарушение законов или обычаев войны. К этим нарушениям относят¬ся убийства, истязания или увод в рабство или для других целей гражданского населения оккупированных террито¬рий; убийства заложников; ограбление общественной или частной собственности; бессмысленные разрушения городов или деревень; разорение, не оправданное военной необходимостью, и другие преступления;
(с) преступления против человечности, а именно: убийства, истребление, порабощение, ссылка и другие жестокости, совершенные в отношении гражданского насе¬ления до или во время войны, или преследования по политическим, расовым или религиозным мотивам с целью
осуществления или в связи с любым преступлением, подле¬жащим юрисдикции трибунала, независимо от того, явля¬лись ли эти действия нарушением внутреннего права страны, где они были совершены, или нет.
Руководители, организаторы, подстрекатели и пособ¬ники, участвовавшие в составлении или в осуществлении общего плана или заговора, направленного к совершению любых из вышеупомянутых преступлений, несут ответст¬венность за все действия, совершенные любыми лицами с целью осуществления такого плана». Положения Устава представляли собой правовую основу для трибунала при рассмотрении дела. Так был решен вопрос о составе преступлений, за которые судили главных военных прес¬тупников.
Исключительно важное значение в борьбе с агрессора¬ми и военными преступниками имеют нормы Устава, определившие, что должностное положение подсудимых в качестве глав государства или ответственных чиновни¬ков различных правительственных ведомств не должно рассматриваться как основание к освобождению от ответст¬венности или смягчению наказания; тот факт, что под¬судимый действовал по распоряжению правительства или по приказу начальника, может рассматриваться лишь как довод для смягчения наказания и только в том случае, если суд признает, что этого требуют интересы правосудия.
При решении вопроса о построении судебной процеду¬ры в Международном военном трибунале авторам Устава пришлось преодолеть большие затруднения, которые вызы¬вались не только новизной проблемы — это был первый в истории международный процесс, первый опыт создания международного уголовного суда, но еще в большей степе¬ни несхожестью систем судопроизводства — англо-амери¬канской, французской и советской. В конечном счете была разработана оригинальная судебная процедура, не совпа¬дающая целиком ни с одной из указанных систем судо¬производства, но которая должна была соответствовать основной задаче процесса — справедливого и быстрого суда и наказания главных военных преступников. Поэтому Устав предусматривал, что трибунал не должен быть свя¬зан формальностями в использовании доказательств; три¬бунал допускает любые доказательства, которые, по его мнению, имеют доказательную силу; трибунал не будет требовать доказательств общеизвестных фактов и будет считать их доказанными. Трибунал также будет принимать без доказательств официальные правительственные доку-
менты и доклады Объединенных Наций, включая акты и документы комитетов, созданных в различных союзных странах для расследования военных преступлений, протоколы и приговоры военных или других трибуналов каждой из Объединенных Наций. Таким образом, согласно ст. 21 Устава, акты Чрезвычайной государственной комис¬сии Советского Союза имели на суде бесспорную доказа¬тельственную силу.
Представители СССР строго и неукоснительно соблюда¬ли все без исключения нормы Устава и требовали того же от своих коллег. Те вначале так же строго придерживались положений Устава. Однако в более поздний период были случаи, когда трибунал принимал решения (большинст¬вом голосов западных судей) в отступление от положений Устава, а именно:
Устав не предусматривал допроса подсудимых в ка¬честве свидетелей. Более того, ст. 24 Устава, трактующая о порядке судебного разбирательства, различала допрос свидетелей и допрос подсудимых. Однако трибунал допра¬шивал подсудимых в качестве свидетелей защиты, приво¬дил к присяге, показания давались не со скамьи подсуди¬мых, а со «свидетельского пульта». Воспользовавшись таким отступлением от Устава, защитники проводили сначала допрос вызванных ими свидетелей (в большинст¬ве своем нацистов), а после их допроса обвинителями, допрашивали в качестве свидетелей подсудимых. Это дава¬ло подсудимому возможность ориентироваться не только в свидетельских показаниях, но и в материалах обвините¬лей, а также позволяло подсудимому соответственно «кор¬ректировать» показания допрошенных свидетелей;
вопреки Уставу трибунал не принял протокола допроса Паулюса, произведенного в Москве в январе 1946 года, и вызвал по ходатайству адвокатов в качестве свидетелей военных преступников, показания которых якобы могли опровергнуть акт расследования Чрезвычайной государст¬венной комиссии о злодеяниях гитлеровцев в Катыни;
трибунал, ссылаясь на «высокое положение подсудимо¬го», предоставил возможность Герингу не только давать объяснения по предъявленным ему обвинениям, но и де¬лать пространные выводы и заключения, а это являлось явным нарушением процедуры, установленной Уставом, увеличивало без законного основания сроки судебного разбирательства, хотя необходимо было не только про¬возгласить принцип «быстрого суда», но и применять такой порядок судебного разбирательства, который сделал
© 2026 Библиотека RealLib.org
(support [a t] reallib.org)
(support [a t] reallib.org)