"Филипп Янси. Что удивительного в благодати? " - читать интересную книгу автора

подложил кукушкино яйцо в гнездо набожности... Даже адская серная вонь не
сравнится с дурным запахом загнившей благодати".
На самом деле мощная струя безблагодатности бьет в любой религии.
Очевидцы рассказывали мне о ритуале солнечного танца: юные воины из племени
лакота протыкают себе соски орлиными когтями, пропускают через них веревку,
привязанную к священному шесту, и Натягивают веревку, пока когти не вопьются
глубоко в тело, раздирая плоть. Потом их ждет парильня: раскаленные докрасна
камни и невыносимый жар - так юноши смывают с себя грехи.
Я сам видел, как набожные крестьяне, до крови стирая колени, ползут по
каменистым улочкам Коста-Рики. Видел, как индусские крестьяне приносят
жертвы божествам оспы и ядовитым змеям. Бывая в мусульманских странах, я
встречал "полицию нравов", которая патрулирует улицы, высматривая женщин,
одетых не по правилам или осмелившихся сесть за руль машины.
Однако - вот поистине мрачная ирония - гуманисты, восстающие против
оков религии, ухитряются изобрести еще более скверные формы
безблагодатности. Этот дух явственно исходит от активистов всяческих
"либеральных" движений - в защиту женских прав, окружающей среды и
культурного многообразия. Трудно представить себе более всеохватное
законничество, чем советская власть. Она создала внутри страны разветвленную
шпионскую сеть, дабы следить за любым уклонением от предписанного
мировоззрения, за любым словом, выражающим неуважение к идеалам коммунизма.
Солженицын, к примеру, провел много лет в Гулаге лишь за неосторожные слова,
написанные о Сталине в письме другу. И трудно представить себе более суровую
инквизицию, нежели коммунистический режим Китая, не брезговавший и дурацкими
колпаками, и публичными, постановочными "покаяниями".
Даже лучшие из гуманистов рано или поздно изобретают безблагодатную
систему взамен той, которую они отвергают в религии. Бенджамин Франклин
определил для себя тринадцать добродетелей. В их числе: молчание ("Не говори
ничего, что не служило бы к пользе ближнего или твоей собственной; избегай
пустой болтовни"), бережливость ("Расходуй только на благо ближнего или свое
собственное, то есть избегай пустых трат"), прилежание ("Не теряй времени,
всегда занимайся полезным делом, откажись от пустого времяпрепровождения") и
спокойствие ("Не отвлекайся на пустяки, не переживай по поводу вещей
обыкновенных и неизбежных"). Он разлиновал тетрадь, отведя по странице на
каждую добродетель, и оставил особую колонку для "недостатков". Каждую
неделю он посвящал совершенствованию одной из добродетелей и ежедневно
отмечал все отступления от нее. Этот тринадцатинедельный цикл повторялся по
четыре раза в год. Много десятилетий Франклин вел дневник, стремясь хоть
однажды прожить тринадцатинедельный цикл безупречно. Он добился некоторого
прогресса, но тут обнаружил в себе еще один недостаток:

Вероятно, из всех врожденных страстей труднее всего побороть
гордыню. Ряди ее в какие хочешь одежды. Борись с ней. Умерщвляй, как
можешь - а она все жива... Даже если б я решил, что окончательно преодолел
ее, я бы, вероятно, возгордился своим смирением.

Не свидетельствуют ли все эти многообразные, напряженные усилия об
одном - о глубоко затаенной потребности в благодати? Мы задыхаемся в
безблагодатной атмосфере. Благодать мы получаем извне, как дар, а не как
награду. Она испаряется из мира, где человек человеку волк, где выживает