"Пелэм Грэнвилл Вудхауз. Брачный сезон ("Дживс и Вустер")" - читать интересную книгу автора

станет осуществлять свои гнусные ухаживания прямо у тебя на глазах.
- То есть ему для этого нужен тет-а-тет?
- Вот именно. Так что ты, как только очутишься в "Деверил-Холле", сразу
же принимайся портить ему его подлую игру. Постоянно будь рядом с Гертрудой,
не отходи ни на шаг, будто приклеенный. Главное, чтобы он не мог остаться с
нею наедине среди роз. Если планируется посещение розария, присоединяйся. Ты
меня понимаешь, Берти?
- О да, я тебя понимаю, - ответил я не совсем уверенно. - Что-то вроде
Мэри и ее барашка, который везде за ней ходил, может, тебе знакомо такое
стихотворение? Я его часто декламировал в детском возрасте - ну, там, в
общем, рассказывается, как у Мэри был барашек, весь беленький, как снег, и
куда она ни пойдет, и он идет за ней. Словом, ты хочешь, чтобы я действовал
в его духе?
- Правильно. Будь все время начеку, ибо проморгаешь - беда. Знаешь,
какое последнее коварство он задумал? Чтобы как-нибудь на днях, с утра
пораньше, он и Гертруда захватили сандвичей и поехали на пикник за
пятнадцать миль от дома в одно живописное место, где есть обрывы, скалы и
прочее. И знаешь, что он задумал там сделать? Показать ей утес под названием
Обрыв влюбленных!
- Да?
- Не говори, пожалуйста, "Да?" таким равнодушным тоном. Лучше
постарайся себе представить: пятнадцать миль езды туда, потом Обрыв
влюбленных и пятнадцать миль обратно. Страшно подумать, до каких крайностей
может дойти человек вроде Эсмонда Хаддока во время тридцатимильной поездки с
Обрывом влюбленных ровно посредине! Не знаю точно, на какой день назначена
поездка, но, когда бы они ни собрались, ты поезжай с ними и не отставай ни
на шаг. Садись, если представится возможность, между ними. И особенно не
спускай с него глаз, когда подъедете к Обрыву влюбленных, это самое опасное
место. Чуть только заметишь с его стороны поползновение склониться к ней и
зашептать на ухо, сразу же, как молния, бросайся наперерез. Я на тебя
полагаюсь, Берти. От тебя зависит все счастье моей жизни.
Понятно, когда человек, с которым вместе учился в начальной школе, в
средней школе и в Оксфорде, вдруг говорит, что он на тебя полагается, тут уж
хочешь не хочешь, а надо подставить плечо. Не то чтобы его поручение было
мне особенно по сердцу, не стану преувеличивать, но я ответил, что, мол,
будет исполнено, и он пожал мне руку и высказался в том смысле, что, будь в
мире больше таких людей, как я, и сам мир сделался бы лучше, - точка зрения,
которую отнюдь не разделяла моя тетя Агата и которую, как я предчувствовал,
едва ли разделит Эсмонд Хаддок. Возможно, что в стенах "Деверил-Холла" и
найдется кто-нибудь, кто полюбит Бертрама, но имени Э. Хаддока, я готов
побиться об заклад, в списке этих людей не будет.
- Уф! Сразу на сердце полегчало, - промолвил Китекэт, после того как
выпустил мою руку, потом снова схватил и пожал вторично. - Совсем другое
дело, когда знаешь, что там на месте находишься ты и неустанно, как крот,
трудишься в моих интересах. Мне последнее время кусок в горло не лез, но
сегодня я, кажется, пообедаю с аппетитом. Хотелось бы мне, чтобы и я, со
своей стороны, мог для тебя что-нибудь сделать.
- Можешь, - сказал я.
Мне пришла в голову одна мысль, подсказанная, без сомнения, его словами
про сегодняшний обед. С той самой минуты, как Дживс сообщил мне об