"Пелэм Грэнвилл Вудхауз. Брачный сезон ("Дживс и Вустер")" - читать интересную книгу автора

охлаждении между Гасси Финк-Ноттлом и Мадлен Бассет, меня точил червь
беспокойства по поводу того, что Гасси сегодня будет обедать в одиночестве.
Ведь знаете, как бывает, когда после небольшой любовной размолвки
отправляешься обедать один-одинешенек. Уже за супом ты обращаешься мыслью к
той, с которой рассорился, и задаешься вопросом, а так ли уж разумно вообще
было твое намерение на ней жениться? К рыбному блюду сомнения твои
углубляются, а к тому времени, когда, покончив с poulet roti au cresson
<Курица с кресс-салатом (фр.).>, заказываешь кофе, ты уже совершенно
убежден, что женщина - это "тряпки, кость и пучок волос" и что
законтрактовать ее на должность спутницы жизни до могилы было бы чистым
безумием.
В таких случаях нужно веселое общество, тогда черные мысли тебя
оставят. И мне пришло в голову, что есть возможность обеспечить Гасси
компанию.
Так что я сказал:
- Можешь. Ты ведь знаешь Гасси Финк-Ноттла. Он сейчас в подавленном
настроении, а мне по некоторым причинам не хотелось бы, чтобы он сегодня
обедал в тоске один. Ты не угостишь его обедом?
Китекэт поморщился. Я знал, какие мысли проносятся у него в мозгу. Он
думал, что для приятного обеда главное одно: чтобы на нем не присутствовал
Гасси.
- Я должен угостить его обедом?
- Так точно.
- А что же ты сам?
- Тетя Агата желает, чтобы я сводил ее сына Томаса в "Олд Вик".
- Плюнь и не ходи.
- Нельзя. Потом разговоров не оберешься.
- Ну что ж. Ладно.
- Бог тебя вознаградит, Китекэт, - с чувством произнес я.
Таким образом, с Гасси все устроилось, и я мог с легким сердцем
отправиться на покой. Я даже не подозревал о том, что принесет мне
завтрашний день.


ГЛАВА 3


А день поначалу принес ощущения самые приятные. Как обычно бывает,
когда тихой вечерней порой тебя ждут крупные неприятности, утро рассиялось
всеми цветами радуги. Зная, что ровно в два пятьдесят три мне надо будет
посадить в поезд юного Тоса и отправить его в приморскую школу для
малолетних преступников, я завтракал с песней на устах и во время второго
завтрака, помнится, тоже был в отличном настроении.
Я отвез юного Тоса на вокзал Виктория, запихнул в поезд, сунул ему в
лапу один фунт и еще постоял помахал родственной рукой, покуда он
окончательно не исчез из виду. А потом, заглянув по пути в клуб погонять
мяч, вернулся к себе на квартиру в самом бодром расположении духа.
До этой черты все шло превосходно. Вешая шляпу на крючок и ставя зонт в
стойку для зонтов, я склонялся к мысли, что если Господь и не в небесах и в
человеках не благоволение, то, во всяком случае, общее положение вещей