"Пелэм Грэнвилл Вудхауз. Брачный сезон ("Дживс и Вустер")" - читать интересную книгу автора

солидный член общества, получающий свои шестьдесят фунтов в неделю и большую
из них часть помещающий в надежные государственные бумаги. Да черт возьми,
научили бы меня, как обвести налоговую инспекцию, я бы стал богатым
человеком! Ты не знаешь способа, как их перехитрить, Берти?
- Нет, к сожалению. Боюсь, что этого даже Дживс не знает. Так тебя,
значит, спустили с лестницы?
- Примерно так. Гертруда прислала мне письмо, что ничего не выходит. Ты
можешь задать вопрос, почему мы не поженимся без согласия родительницы?
- Я как раз собирался спросить.
- Не могу уговорить Гертруду. Она боится маменькиного гнева.
- Страшная женщина, должно быть, эта маменька.
- Кошмарная. Была директрисой школы для девочек старшего возраста.
Гертруда тоже отбывала у нее там каторгу и до сих пор не изжила боязни. Так
что о женитьбе вне лона семьи не может быть и речи. А тут еще вот какая
загвоздка, Берти. Тараторка выхлопотала для меня контракт на своей студии в
Голливуде, и я теперь с минуты на минуту могу уехать. Ужас какой-то.
Я помолчал. У меня в памяти брезжила вычитанная где-то фраза насчет
того, что что-то там такое чему-то там такому не помеха, но точной
формулировке никак не поддавалась. В смысле - что если девушка тебя любит, а
ты вынужден временно оставить ее на хранение, то она может и подождать, что
я Китекэту и высказал. А он ответил, что так-то оно так, да только мне еще
не все известно. Там, по его словам, строится мощная интрига.
- Теперь мы подходим, - сказал он, - к этому исчадью ада, Хаддоку, и
вот где, Берти, мне нужна твоя братская помощь.
Я ответил, что не совсем понял, а он сказал, что еще бы мне совсем
понять, черт подери, может быть, я все-таки секунду помолчу и дам ему
договорить, и я сказал "да ради Бога".
- Хаддок! - произнес Китекэт с зубовным скрежетом и прочими
проявлениями чувств. - Хаддок, разрушитель семейных очагов! Известно тебе
что-нибудь об этом первостатейном гнусе, Берти?
- Только, что его папаша был владельцем того самого "Похмельного
холодка".
- Да, и оставил ему столько монет, что потопят целую галеру. Я не хочу
сказать, что Гертруда может выйти за него из-за денег. Такой грубый расчет
она с презрением отвергнет. Но вдобавок к груде наличности он еще красив,
как греческий бог, и очень обаятелен. Гертруда сама так написала. И мало
того, я еще понял из ее писем, что вся их семейка оказывает на нее давление
в его пользу. Сообрази, какое давление способны развить одновременно мать и
четверо теток.
Я начал понемногу представлять себе положение вещей.
- То есть Хаддок хочет занять твое место?
- Гертруда пишет, что он ее обрабатывает и так и этак. Нет, ты только
посмотри, что за птица этот тип. Порхает с цветка на цветок, лакомится, еще
совсем недавно он точно так же обхаживал Таратору. Спроси у нее при встрече,
но только тактично, ее вся эта история жутко травмировала. Говорю тебе, он -
угроза обществу. Его надо посадить на цепь ради безопасности чистых девичьих
сердец. Но мы с ним еще расправимся, точно, а?
- Что - точно, а?
- Расправимся, увидишь. Слушай, что мне от тебя надо. Согласись, даже
такой нахал, как Эсмонд Хаддок, настоящий южноамериканский сердцеед, не