"Сергей Валяев. Скорпион" - читать интересную книгу автора

себя все одежды и голышом прошествовала в воду. Я понимаю, что на того, кого
считаешь лакеем, можно не обращать внимания.
Эту девочку можно понять и простить. Она искренне убеждена, что жизнь,
которую ведет ее дед, вредна и опасна; она только не может понять, что
именно в такой жизни он проживет и долго, и счастливо.
Я подумал: а какой жизнью живешь ты, европеизированная милая девчушка?
Ты родилась в золотой колыбельке. Ты безбедно провела детство в
академической оболочке. Знаешь ли ты, дюймовочка, жизнь, мелькающую за
ветровым стеклом твоей малолитражки? Прости, я не верю, что у тебя,
нигилисточка, нет другой жизни.
Конечно, глупо было обижаться на того, кто считает тебя лакеем. Лакей
должен выслушать все, хочет он этого или нет. И никто не будет
интересоваться: желает ли он это слушать или нет?
Но мне стала интересна эта маленькая мушка со своим мировоззрением. Мне
захотелось застукать ее настоящую, такая у меня появилась прихоть, такая вот
блажь. Такой вот у меня недостаток. Вот только недостаток чего? Ума, любви,
денег, женщин или чувства долга?
Думаю, чувство долга у меня в крови - я рожден, чтобы выполнить свой
служебный долг.
По доверительной просьбе Нача я установил наблюдение за квартирой,
которую частенько стала посещать любительница веселой и зажигательной жизни
по прозвищу Мадам. Это было наружное наблюдение: за определенный час я
должен был зафиксировать всех, кто... Малоприятное занятие, что там
говорить.
Не думаю, что кому-то понравится, когда он узнает - за ним установлена
наружка. Например, я не люблю, когда за мной следят. Я начинаю нервничать из
меня не получился бы актер; я волнуюсь в кадре чужого внимания, меня злит и
бесит, что кто-то смеет вести наблюдение за мной, помимо меня самого.
Однажды я обнаружил - меня ведут, как кавалер барышню. Тот, который
следил, двигался за мной, точно тень. Наверное, это была моя тень?
Нет, поначалу я почувствовал взгляд. В многомиллионной городской толпе
я вырвал этот чужой дежурный взгляд. Я почувствовал ожог на шкуре от этого
профилактического взгляда. Подумал, что это я сам на себя смотрю со стороны.
И решил проверить свое предположение: влез в душную булочную, купил
бисквитные пирожные и принялся их жрать, я никогда подобного себе не
позволял, и тем не менее хотел понять, где моя тень, а где тень человека,
остановившегося у рекламного стенда.
Он остановился у стенда, где клочьями обвисали бумажные лохмотья. Он
внимательно вчитывался в обрывки бумаги и его тень наползала на тугое стекло
булочной. Он тоже, вероятно, хотел кремового бисквита, и я его хорошо
понимал.
Я купил пирожные: мне их аккуратно сложили в коробку и даже перевязали
эту коробку атласным розовым бантом; я никогда не подозревал, что в булочной
могут так бескорыстно обслуживать посетителей.
Я повел тень от газетного стенда. Шел по городу и своей нежной шкурой
чувствовал ее присутствие. Признаюсь, поначалу меня взбесило такое внимание,
однако после здравого рассуждения понял, что ничего страшного не происходит:
обычная профилактическая проверка.
Тень я привел в подъезд дома. Я знал этот дом; в этом доме очень давно
жила девочка, на лестнице была ниша, и я помню, мы стояли по ночам в этой