"Лев Николаевич Толстой. Воспоминания " - читать интересную книгу автора

отец, что-то выговаривал и сердито махал рукой, возвращаясь домой.
Самые же приятные мои воспоминания о нем - это его сиденье с бабушкой
на диване и помогание ей раскладыванья пасьянса. Отец со всеми бывал учтив и
ласков, но с бабушкой он был всегда как-то особенно ласково подобострастен.
Сидит, бывало, бабушка, с своим длинным подбородком в чепце с рюшем и
бантом, на диване и раскладывает карты, понюхивая изредка из золотой
табакерки. Рядом с диваном сидит на кресле тульская оружейница Петровна в
своей куртушке с патронами и прядет и стукает клубком изредка об стену, где
она уже сделала клубком выемку. Петровна эта - торговка, почему-то
полюбилась бабушке, и она гостит часто у нас и всегда сидит рядом с бабушкой
в гостиной на диване. На креслах сидят тетушки, и одна из них читает вслух.
На одном из кресел, продавив в нем себе ямку, лежит черно-пегая хортая
Милка, любимая резвая собака отца, с прекрасными черными глазами. Мы
приходим прощаться, а иногда сидим тут же. Прощаемся, всегда целуясь с
бабушкой и тетушками, целуясь рука в руку. Помню, раз в середине пасьянса и
чтения отец останавливает читающую тетушку, указывает в зеркало и шепчет
что-то.
Мы все смотрим туда же.
Это официант Тихон, зная, что отец в гостиной, идет и нему в кабинет
брать его табак из большой складывающейся розанчиком кожаной табачницы. Отец
видит его в зеркало и смеется на его на цыпочках осторожно шагающую фигуру.
Тетушки смеются. Бабушка долго не понимает, а когда понимает - радостно
улыбается. Я восхищаюсь добротой отца и, прощаясь с ним, с особенной
нежностью целую его белую жилистую руку.
Я очень любил отца, но не знал еще, как сильна была эта моя любовь к
нему, до тех пор, пока он не умер.
Но об этом после. Теперь о следующих членах нашей семьи, среди которых
прошло мое детство.

IV

Бабушка Пелагея Николаевна была дочь скопившего себе большое состояние
слепого князя Ник. Иван. Горчакова. Сколько я могу составить себе понятие об
ее характере, она была недалекая, малообразованная - она, как все тогда,
знала по-французски лучше, чем по-русски (и этим ограничивалось ее
образование), и очень избалованная - сначала отцом, потом мужем, а потом,
при мне уже, сыном - женщина. Кроме того, как дочь старшего в роде, она
пользовалась большим уважением всех Горчаковых: бывшего военного министра
Николая Ивановича и Андрея Ивановича и сыновей вольнодумца Дмитрия Петровича
Петра, Сергея и Михаила Севастопольского. Дед мой Илья Андреевич, ее муж,
был тоже, как я его понимаю, человек ограниченный, очень мягкий, веселый и
не только щедрый, но бестолково мотоватый, а главное - доверчивый. В имении
его Белевского уезда, Полянах, - не Ясной Поляне, но Полянах, - шло долго не
перестающее пиршество, театры, балы, обеды, катанья, которые, в особенности
при склонности деда играть по большой в ломбер и вист, не умея играть, и при
готовности давать всем, кто просил, и взаймы, и без отдачи, а главное,
затеваемыми аферами, откупами, - кончилось тем, что большое имение его жены
все было так запутано в долгах, что жить было нечем, и дед должен был
выхлопотать и взять, что ему было легко при его связях, место губернатора в
Казани. Дед, как мне рассказывали, не брал взяток, кроме как с откупщика,