"Ихара Сайкаку. Пять женщин, предавшихся любви " - читать интересную книгу автора

Муж не забыл этих слов. Он послал человека в Танго, и так как это
действительно оказались О-Сан с Моэмоном, он собрал надежных людей и
отправил их поймать обоих.
Так пришло возмездие.
Расследовав все обстоятельства, привлекли по этому делу и помогавшую им
женщину по имени Тама.
И вот, вчера живые люди, сегодня они - всего лишь роса на месте казни в
Авадагути [97]... Всего лишь сон, что приснился на рассвете двадцать второго
дня девятого месяца...
Они ничем не омрачили последних своих минут, и все это осталось в
предании. И сейчас жива память о них, словно все еще перед глазами у людей
то желтое платье, что носила О-Сан.

ПОВЕСТЬ О ЗЕЛЕНЩИКЕ, СГУБИВШЕМ РОСТКИ ЛЮБВИ

Вкусна зелень в Эдо.


Конец года приносит смятение чувств

Стильный ветер дует с северо-востока, по небу быстро бегут облака.
И в городе все спешат - готовятся встречать весну [98].
Здесь пекут рисовые лепешки, там метелками из бамбуковых листьев
обметают копоть со стен. Звенит серебро и золото на чашках весов: перед
концом года каждый торопится с обменом.
- Кон-кон! Подайте грошик слепому... - назойливо тянут слепцы, стоя
рядами у выставленных наружу прилавков.
Среди уличного шума раздается:
- Меняю молитвенные таблички!... [99]
- Дрова продаю!...
- Кая!... [100]
- Очищенные каштаны!...
- Раки камакурские!...
Продавцы игрушечных луков вынесли на улицу свой товар. Снуют, сбиваются
с ног прохожие в новых таби и сандалиях на кожаной подошве. Как не вспомнить
слова Кэнко-хоси!... [101]
Да, и в старину так было, и теперь: если человек обзавелся хозяйством,
то конец года для него - хлопотливое время!
Вот наступили последние дни года.
Глубокой ночью двадцать восьмого декабря загорелся дом. Поднялась
суматоха, бегают люди, волокут сундуки на скрипучих колесиках, тащат на
плечах корзины, несут тушечницы с принадлежностями для письма... срывают
крышку с подполья, бросают туда самое ценное. И что же? У них на глазах все
обращается в дым.
Как фазанья матка в выгоревшем поле тоскует о своих детенышах, так на
пожарище один печалится о жене, другой горюет о старой матери. Нет предела и
горю тех, кто успел укрыться у друзей.
В то время в Эдо, неподалеку от Хонго, жил торговец зеленью. Звали его
зеленщик Хатибэ [102], и дом его считался когда-то не из последних.
У этого зеленщика была единственная дочь по имени О-Сити.