"Ихара Сайкаку. Пять женщин, предавшихся любви " - читать интересную книгу автора

Толковали о всякой всячине, и наконец зашла речь о нем.
- А ведь этому прохвосту Моэмону досталась красотка, равной которой
нет! Пусть даже он поплатился жизнью, аа такое счастье не жалко, - сказал
один.
Кто- то добавил:
- Во всяком случае, есть что вспомнить! Но по словам другого, видимо
рассудительного, - этого Моэмона и человеком считать не следовало.
Соблазнить жену хозяина! Нет, что ни говори, невиданный негодяй!
Так он осудил Моэмона с сознанием своей правоты.
Моэмон слушал все это, сжав зубы, но - что будешь делать?
"Ведь это говорил мерзавец Даймондзия Кискэ, который всегда радуется
несчастью других. Как он смеет так говорить обо мне? Да ведь он мне должен
по векселю восемьдесят мэ [91] серебром! Придушить бы его за такие слова!"
Но, вынужденный прятаться от всех, Моэмон терпел, как ему ни было досадно.
В это время заговорил еще один:
- Да Моэмон живехонек! Он, говорят, поселился вместе с госпожой О-Сан
где-то возле Исэ. Ловкую устроил штуку!
Едва Моэмон услыхал эти слова, как весь затрясся - озноб пробрал его -
и пустился бежать, не чуя ног под собой.
Остановившись на ночлег в гостинице Хатагоя в районе Сандзё, он, даже
не побывав в бане, улегся спать, но как раз в это время проходили мимо
собирающие для храма - те, что ходят в ночь семнадцатой луны [92], и он
подал им на двенадцать светильников [93], молясь о том, чтобы его
преступление до конца его дней осталось нераскрытым.
Но мог ли помочь ему, при его заблуждениях, даже сам бог Атаго-сама!
[94]
На другое утро, тоскуя по знакомым местам в столице, он отправился к
Хигаси-яма, а затем, всячески скрываясь, и Сидзёгавару.
В это время возвестили: "Сейчас начнется пьеса в трех действиях, с
участием Фудзиты Кохэйдзи!" [95] "Что это за пьеса? - подумал Моэмон. -
Посмотрю, пожалуй, а потом расскажу О-Сан!"
Получив циновку для сидения [96], он занял место позади и с
беспокойством оглядывался, нет ли здесь кого-нибудь из знакомых.
По пьесе один из героев тоже похищал девушку, и это было неприятно
Моэмону, а когда он присмотрелся к тем, кто сидел впереди, то узнал супруга
госпожи О-Сан!
Дух замер у Моэмона! Вот когда он поистине занес ногу для прыжка в ад!
Утирая крупные, как горох, капли пота, он выскользнул наружу и вернулся
к себе в Танго. И уж после этого боялся Киото как огня.
Приближался праздник хризантем. В доме составителя календарей
остановился торговец каштанами, который каждый год приходил из Танго.
Рассказывая обо всем, что делается на белом свете, он, между прочим,
спросил:
- А что приключилось с вашей хозяюшкой? Всем стало неловко, и ответа не
последовало. Наконец хозяин сказал с кислым выражением лица:
- Сгинула...
Но торговец каштанами продолжал:
- Бывают же люди похожи! В Танго, возле Киридо, я видел женщину - как
две капли воды схожа с вашей супругой, да и молодец этот с ней...
Молвив это, торговец ушел.