"Ихара Сайкаку. Пять женщин, предавшихся любви " - читать интересную книгу автора

Шляпа, какую носит Увамура Кития [70], на четырех разноцветных шнурках,
надвинута чуть-чуть, чтобы не скрывать лица, которым она, видимо, гордится.
Идет мелкими шажками, покачивая бедрами.
- Вот, вот! Вот эта! Замолчите же! - Всё, затаив дыхание, ожидали ее
приближения.
Но что это? У каждой из трех служанок, сопровождающих ее, на руках по
ребенку. И самое смешное, что дети, как видно, погодки.
Она шла и делала вид, что не слышит, как они сзади зовут ее: "Маменька!
Маменька!" Такой жеманнице даже собственные дети, должно быть, надоели.
Таков уж людской обычай - детей называют цветами, пока они не появились на
свет.
И повесы расхохотались так, что эта женщина почувствовала: ее время уже
ушло.
Следующей была девушка всего четырнадцати лет, с удобством
расположившаяся в носилках. Свободно спадающие назад волосы на концах чуть
подвернуты и перевязаны сложенным в несколько раз куском алого шелка, а
спереди разделены пробором, как у юноши, и на макушке подхвачены бумажным
жгутом золотого цвета. В них небрежно воткнут нарядный гребень размером
больше обычного.
Красота этой девушки настолько бросалась в глаза, что не было
необходимости описывать ее подробно.
Нижнее платье из белого атласа, разрисовано тушью, верхнее - из той же
материи, но переливчатое, с вышитым павлином, который просвечивает сквозь
наброшенную сверху сетку из китайской ткани.
К этому тщательно обдуманному туалету - мягкий пестрый пояс, на босых
ногах - обувь с бумажными завязками. Модную шляпу за ней несут слуги, а сама
она заслонилась веткой цветущей глицинии и словно без слов говорит:
любуйтесь, кто еще не видел цветка...
Всех красоток, что перевидали сегодня, сразу затмила она. Всем
захотелось узнать ее имя, и проходящие ответили: "Это барышня из знатного
дома, с проезда Муромати. Ее прозвали "новая Комати"" [71].
- Да, поистине это прелестный цветок! - решили повесы, и лишь много
спустя узнали они, что у этого цветка "напрасно осыпались лепестки" [72].

Предательский сон

Известно, что холостому мужчине доступны все развлечения, но даже и ему
вечерами становится тоскливо без жены.
Так было и с неким придворным составителем календарей. Долгое время он
оставался холостяком. И это в столице, где нашлись бы женщины и на
разборчивый вкус! Но он желал найти жену, выдающуюся и по душевным
качествам, и по внешности, поэтому трудно было ему подобрать подругу себе по
сердцу.
В конце концов его "обуяла тоска, и как плавучая трава" ищет, к чему ей
прибиться [73], так и он принялся искать, на ком ему остановить свой выбор.
Тут до него дошли слухи о той, которую прозвали "новой Комати", и он
отправился взглянуть на нее. А когда увидел, то сразу уверился: вот она,
заслонявшая лицо веткой глицинии, что выделялась своей "неуловимой
прелестью" [74] даже среди многих женщин, привлекавших внимание на заставе у
Си-дзё прошлой весной.