"Юрий Сергеевич Рытхеу. Время таяния снегов (Роман)" - читать интересную книгу автора

Калькерхин, не переставая говорить "по-русски", отцепил ножны и
прикрепил их к пуговице на куртке ошеломленного Пети. Русскому мальчику,
должно быть, понравился нож. Он вытащил его из ножен и залюбовался
блестящим острым лезвием. Не желая отставать от Калькерхина, и Аккай
пошарил за пазухой и достал пращу. Ринтын преподнес русскому мальчику
фигурку белого медведя, срезанную с яранги старухи Пээп, где медведь провел
много лет, отгоняя злых духов. Петя был рад подаркам. Он даже покраснел.
Внимание ребят целиком переключилось на белоголового мальчика. Он был
куда интереснее работников полярной станции, сошедших с кунгаса большой
гурьбой. Аккай жестами объяснял, как нужно пользоваться пращой, но Петя то
и дело вынимал нож, разглядывал рукоятку из моржового клыка в виде
медвежьей головы.
- Откуда у тебя нож? - раздался вдруг крик.
Ребята обернулись на голос и увидели мчащуюся на них незнакомую
женщину. Это была Петина мать. Увидев нож в руках сына, она, должно быть,
подумала, что он хочет кого-то зарезать. Иначе она бы так не кричала.
Ребята отбежали в сторону и остановились поодаль. Подбежавшая женщина
выхватила из рук Пети нож и, размахнувшись, бросила его далеко в море...
Было видно, как лезвие блеснуло на солнце.


4

Возле яранги дяди Кмоля царило большое оживление. Так многолюдно у
яранг бывает лишь в дни, когда кто-нибудь рождается или умирает.
- Я тебя подожду,- прошептал Ринтыну прямо в ухо Калькерхин.- Смотри
не забудь обещанное. Слышишь?
- Хорошо,- ответил Ринтын и, припоминая, что же он обещал Калькерхину,
вошел в чоттагын.
От дыма множества папирос и трубок под потолком образовалось облако.
Ринтыну показалось, что каждый в яранге разговаривает с самим собой; в гуле
голосов ничего нельзя было разобрать. Ринтын протиснулся вперед и очутился
у полога. Отчим сидел на бревне-изголовье, покрытом белоснежной оленьей
шкурой, привезенной недавно дядей Кмолем от кочевников. Потное лицо отчима
лоснилось и светилось весельем. Рядом присел председатель сельсовета Кэлы.
Перед ними стоял коротконогий столик, уставленный открытыми
консервными банками, посреди тускло поблескивала большая бутылка со
спиртом. Вокруг столика сидело еще много людей, лица которых было трудно
разглядеть в плотном табачном дыму.
- Значит, согласен быть председателем артели? - спросил Кэлы и хлопнул
Гэвынто по плечу.
- Конечно, согласен. Что же еще делать в Улаке? - ответил Гэвынто.-
Звали меня в Петропавловск, но я соскучился по родному стойбищу...
Бывший оленевод Евъенто, щупавший висевшее на стене кожаное пальто,
спрашивал, из какого зверя оно сшито.
- Не то свинья, не то конь. Что-то в этом роде,- важно ответил Гэвынто
и, обращаясь к тете Рытлине, сказал: - Надо бы чаю.
Тетя Рытлина, сидевшая тут же за столом и поддакивавшая каждому слову
Гэвынто, заметила Ринтына и сунула ему в руки ведро:
- Сбегай за водой. Отец твой хочет чаю.