"Роберт Музиль. Соединения" - читать интересную книгу автора

прерывистого звона. У нее было такое чувство, будто она живет с мужем в этом
мире, как в искрящемся шаре, наполненном жемчужинами, пузырьками и легкими,
как перышко, призрачными облачками. Клодина закрыла глаза и отдалась этому
чувству.
Но через некоторое время она вновь задумалась. Легкое, равномерное
покачивание поезда, какая-то распахнутость, таяние в природе за окном -
Клодина словно избавилась от какого-то давления, ей внезапно пришло в
голову, что она одна. Клодина невольно подняла глаза; она по-прежнему
ощущала, как что-то в тихом кружении с шумом проносится мимо; было такое же
чувство, какое бывает, если однажды вдруг увидишь открытую дверь, которую
нельзя себе представить иначе, как только запертой. Возможно, она давно уже
испытывала такое желание; возможно, что-то незаметно пошатнулось в их любви,
но она знала только, что их все сильнее притягивало друг к другу, а теперь
внезапно ощутила, как что-то, долгое время остававшееся втайне замкнутым,
вскрылось; медленно поднимались, словно из почти незаметной, но глубоко
проникающей раны, маленькими, непрерывно сочащимися каплями и выходили
наружу мысли и чувства, и, ширясь, завоевывали себе место.
Существует так много вопросов в отношениях с любимыми людьми, поверх
которых приходится возводить постройку совместной жизни, не дожидаясь, пока
эти вопросы будут продуманы до конца, а позже совершившееся уже не оставляет
сил на то, чтобы хотя бы вообразить себе нечто другое. А еще бывает так:
стоит где-то у дороги какой-нибудь примечательный столб, встречается
какое-то лицо, веет аромат, среди травы и камней вьется тропка, на которую
никто никогда не ступал, и ты знаешь, что нужно вернуться, рассмотреть все
это, но все толкает тебя вперед, и лишь сны, как паутинки, да хрустнувшая
ветка немного замедляют твой шаг, а от каждой несостоявшейся мысли исходит
тихое оцепенение. В последнее время изредка, но может быть чаще, чем раньше,
появлялся этот взгляд назад, более сильный изгиб туда, в прошлое. Верность
Клодины противилась этому, именно потому, что сама была не покоем, а
высвобождением сил, взаимной поддержкой, равновесием в постоянном
продвижении вперед. Был бег рука об руку, но иногда прямо на бегу появлялось
внезапно это искушение - остановиться и постоять так, совсем одной, и
оглядеться вокруг. Тогда она ощущала их страсть как нечто насильственное,
принуждающее, отнимающее у нее что-то; и даже когда искушение было
преодолено, и она ощущала стыд, и сознание красоты их любви вновь охватывало
ее, то прежнее чувство становилось цепенящим и тяжким, как опьянение, и под
его действием она восторженно и боязливо постигала каждое свое движение, как
что-то величественное и чинное, словно в золотом парчовом платье со
шнуровкой; но где-то оставалось нечто, и оно манило, тихо ложась бледными
тенями под мартовским солнцем на весеннюю землю, распахнутую, как открытая
рана.
Хотя Клодина была вполне счастлива, ее иногда охватывало состояние
неприкрытой деловитости, осознание случайности этого счастья; она думала
иногда, что для нее явно уготована еще какая-то другая, неведомая жизнь. Это
была, видимо, всего лишь иная форма какой-то мысли, которая осталась в ней
от прежних времен, не настоящая мысль в полном смысле этого слова, а всего
лишь чувство, которое когда-то могло сопутствовать этой мысли, опустошенное,
непрерывное шевеление, подкрадывание и подсматривание, которое, отступая
назад и никогда до конца не проявляясь, - давно уже потеряло свое содержание
и оставалось в ее снах, как ход в темный коридор.