"Найо Марш. Смерть пэра ("Родерик Аллейн" #10)" - читать интересную книгу автора

В тот вечер Генри в течение двадцати минут был очень заботлив по
отношению к матери. Он сказал отцу, что мама переутомилась, и намекнул, что
к обеду ей надо бы подать шампанское. При этих словах Генри поймал взгляд
Роберты и вдруг ухмыльнулся. Генри нравился Роберте больше всех остальных
Миногов. У него был талант смотреть на них со стороны. Они все знали, что
семья у них забавная, понимали, что они - люди странные, и даже немножко
этим гордились. Но только Генри умел смотреть в будущее семьи, он один
сокрушался по поводу их привычного уклада, только Генри видел бесплодность
их усилий и денежных вопросах. И у него вошло в привычку исповедоваться
Роберте. Он обсуждал с ней своих друзей, а время от времени - свои романы. К
двадцати годам у него было три весьма неопределенных романа. Ему нравилось
обсуждать с Робертой и свою семью. В тот самый день, когда разразился
страшный удар, Генри и Роберта прошли сквозь кустарник, который рос на
склоне горы над усадьбой, и вышли у более пологого склона Малой Серебряной
горы. Настоящее название "Медвежьего угла" было "Станция Серебряная
гора",[1] но лорд Чарльз в смутном ностальгическом порыве перекрестил ее в
честь родового поместья Миногов в Кенте. С того места, где они лежали в
теплых зарослях луговика, перед Генри и Робертой открывались сорок миль
сплошных равнин. За их спинами вздымались Серебряные горы и хребет Большой
Палец, а дальше - пространства за горами, уходившие своими холодными четкими
линиями к западному побережью. Все лето холодный горный воздух стекал вниз,
чтобы встретиться с теплым равнинным, и Роберта, вдыхая эти потоки,
чувствовала себя счастливой. Это была ее земля.
- Здорово, правда? - спросила она, дергая пучок луговика.
- Очень приятно, - отозвался Генри.
- Но не так хорошо, как в Англии?
- Н-ну, Англия все-таки моя родина, - ответил Генри.
- Если бы я была в Англии, наверное, я бы чувствовала то же самое к
Новой Зеландии.
- Думаю, да. Но ты хотя бы двоюродный плетень английскому забору, а мы
не новозеландцы вовсе. Чужие в чужой стране и валяем преизрядного дурака.
Роберта, грядет финансовый кризис.
- Опять! - в тревоге воскликнула Роберта.
- Опять, и на сей раз, кажется, крах.
Генри перекатился на спину и уставился в бездонное небо.
- Мы - безнадежные люди, - сообщил он Роберте. - Мы живем манной
небесной, а она не будет вечно падать с неба. И что тогда с нами станется,
Роберта?
- Шарло, - ответила Роберта, - считает, что вы можете завести
птицеферму.
- Так думают и она, и папа, - сказал Генри, - но знаешь, что будет
дальше? Мы закажем массу кур - не могу тебе передать, как я ненавижу
касаться перьев, - потом построим дорогие вольеры для птиц, купим себе
наряды, стилизованные под фермерские, а через шесть месяцев погаснет весь
энтузиазм птицеводства и мы наймем кого-нибудь, чтобы делать всю эту работу,
но кредит, взятый на обустройство фермы, останется невыплаченным.
- Ну хорошо, - пробормотала Роберта с несчастным видом, - почему ты им
прямо этого не скажешь?
- Потому что я точь-в-точь такой, как остальные члены семьи, - ответил
Генри. - Что ты про нас думаешь, Робин? Ты такая уравновешенная маленькая