"Джек Лондон. Майкл, брат Джерри (Роман)" - читать интересную книгу автора

уголке у изголовья койки, на отведенном ему месте. Как-то раз, когда
стюард, еще только начавший обучать Майкла этому трюку, вышел из каюты, а
чуткий нос Майкла находился на расстоянии дюйма от запретного куска, Квэк
в приступе игривости сам потянулся к этому куску, но Майкл так хватил его
зубами, что на руке Квэка осталась рваная рана.
Ни одной из своих штук, которые Майкл с таким рвением проделывал для
стюарда, он не проделал бы для Квэка, хотя Квэк относился к нему беззлобно
и даже доброжелательно. Объяснялось это тем, что Майкла, едва только в нем
забрезжило сознание, стали обучать различию между черным и белым
человеком. Черные люди всегда находились в услужении у белых - по крайней
мере на его памяти; их всегда в чем-то подозревали и считали, что за ними
нужен глаз да глаз, так как они способны на любое преступление. И главный
долг собаки, служащей белому богу, заключался в том, чтобы неусыпно
следить за всеми чернокожими, встречающимися на его пути.
Тем не менее Майкл позволял Квэку кормить и поить его, а также
оказывать ему и другие услуги, сначала лишь в отсутствие Доутри, когда тот
исполнял свои обязанности стюарда, а потом и в любое время. Не раздумывая
над этим, он понял, что пища, которую ему приносил Квэк, и все прочее, что
Квэк для него делал, исходила не от Квэка, а от господина, которому
принадлежал Квэк, так же как и он, Майкл. Впрочем, Квэк не сердился на
Майкла. Неусыпно заботясь о благополучии и покое своего хозяина - хозяина,
который в тот страшный день на острове Короля Вильгельма спас его от
кровавой мести убитых горем владельцев свиньи, - он ради него холил и
нежил Майкла. Заметив растущую привязанность своего хозяина к Майклу, он и
сам полюбил его, - вернее, стал относиться к нему с таким же
благоговением, с каким относился к башмакам или одежде стюарда, которые
ему надлежало чистить, или к шести бутылкам пива, которые он ежедневно
выносил для него на ледник.
По правде говоря, в Квэке не было ни одной аристократической
черточки, Майкл же был прирожденным аристократом. Он мог из любви служить
стюарду, но на одну доску с этим черным уродом он себя не ставил. У Квэка
была душа раба, а в Майкле рабского было не больше, чем в индейцах в ту
пору, когда их тщетно пытались обратить в рабов на плантациях Кубы. Во
всем этом не было вины Квэка, так же как не было заслуги Майкла. Майкл
унаследовал от своих предков, в течение веков строго отбираемых человеком,
свирепость и преданность - сочетание, в результате неизменно дающее
гордость. Гордости же нет без чувства чести, как нет чести без
самообладания.
Лучшими достижениями Майкла в первые дни обучения в каюте стюарда
было то, что он выучился считать до пяти. Несмотря на его исключительную
понятливость и ум, на это ушло много часов напряженной работы. Ведь он
должен был научиться, во-первых, узнавать звуки, обозначающие цифры;
во-вторых, видеть глазами и одновременно отличать мысленно один предмет от
всех других предметов и, наконец, отождествлять в уме предмет или
несколько предметов, числом до пяти, с цифрой, произносимой стюардом.
Для натаски Майкла Дэг Доутри применял шарики, скатанные из бумаги и
перевязанные бечевкой. Бросив пять шариков под койку, он приказывал Майклу
принести ему три, и Майкл безошибочно приносил и клал ему в руку не два,
не четыре, а именно три шарика. Когда Доутри бросал под койку три шарика и
требовал четыре, Майкл притаскивал ему три, тщетно искал четвертый и