"Андрей Анатольевич Ломачинский. Курьезы военной медицины и экспертизы " - читать интересную книгу автора

вычислили цель, навели и врубили "подсветку". Только от ее мощного пучка
сигнал смог на его экранах появиться. А еще это значит, что "подсветка" уже
ведет ракету-перехватчика, понятно, учебную, а не ядерную. О том, какая это
ракета, радарной автоматике и дела нет; если цель поймана, то станция
работает сама по себе с единственным желанием примитивного робота на
уничтожение. А там пускай хоть пожар, хоть потоп, хоть люди в зоне или
убиение младенцев в операторской - железные мозги этим уже не интересуются,
на кону тридцать вражьих мегатонн, летящих на Москву. Их надо сбить, а
остальное мелочи.
Капитана Лыкова убило в момент - просто шарахнуло током в 27 киловольт.
Никакой радарной травмы, смерть как на электрическом стуле. Дежурный
оператор сказал "одни тапочки остались". Ну это он несколько загнул. Тапочки
действительно остались, но на ногах скрюченного, обугленного тела. Прапор и
солдаты за контакты не держались, поэтому им напряжение ничего плохого не
сделало. Почувствовали они внезапный жар да страшную головную боль и
выскочили из дверей радарной. Надо сказать, что никто из них непосредственно
под прямым пучком не был, иначе результат был бы совсем иной. Они
всего-навсего были рядом и СВЧ их задело очень легко.
Через несколько мгновений все трое ослепли. Жар спал, хоть тело все еще
сильно горело. Иванюк однако не растерялся и закричал: "Солдаты, ко мне!
Держаться друг за друга!" Почти теряя сознание, солдаты на крик добрались до
прапора и вцепились куда придется. А еще через момент все услышали
спасительное бибиканье и звук мотора. Трое шатающихся технарей производили
жалкое зрелище, и водила Ляховецкий понял, что за экраном ему не отсидеться.
Плевать на огонек индикатора, он отктыл дверь и спрыгнул на землю. Кожу
сразу защипало, голова заболела и стала наливаться свинцовой тяжестью, а еще
через миг возникло неприятное жжение. Изнутри. Особенно сильно "горели"
кости - как будто кто-то из другого измерения о кости сигаретные окурки
тушит.
"Кэп где?" - орет сержант.
"Пиздец ему. На моих глазах током убило. Нас грузи, а то что-то совсем
хуево и ослепли. Давай, друг, быстро! Мотать надо отсюда - сгорим, блядь,
заживо!" - отвечает прапор. На невидящих глазах слезы - "Что же они, суки,
не позвонили!"
Сержант с трудом впихивает совсем ослабевших людей в кунг. Уже и самому
ой-ей-ей как хреново. Слабый и шатает как пьяного. Наконец в кабине. Через
экранирующую решетку дорогу видно плохо. Зато видно, как решетка нагрелась.
Надо же какое чудо - кое где на ней краска чернеет и дымится, а мы, люди,
ходим! Ну поехали. Ох руль не удержать - машину мотает по дороге, но нет, в
кювет нельзя. Фу-уу, отпускает. Сколько проехал? Да всего-ничего, метров
двести. А уже и не жжет! Ерунда осталась, только тошнит, да тело слабое и
как ватой набито. Вот и забор, триста метров от радара - это уже безопасная
зона, можно поднять решетки со стекол. Не буду останавливаться, надо
дотянуть до КПП - там телефон. Километра три однако будет. Как там ребята в
кунге? Ладно, дам еще километр и остановлюсь - мочевик жжет страшно, такое
чувство, что и вправду кипятком ссать буду. И блевать охота. Все, больше не
могу. Стоп - вначале блевать, потом ссать, потом посмотрю, что с ребятами.
Сержант прыгает на землю. Ноги не держат, и он беспомощно падает на
бок. Вокруг лес, как в заповеднике, тишина, только птички поют. Невольно
вспомнился ландшафт перед радаром: леса нет совсем - бетонный плац, а дальше