"Фредерик Коплстон. История философии: XX век " - читать интересную книгу автора

Рассел был первым, кто обнаружил эту истину. Однако, если такое
высказывание делается серьезно, то оно означает лишь прискорбное незнание
истории философии. Некоторые ультрареалисты были возможно частично "введены
в заблуждение языком" [1]; но, когда святой Ансельм, к примеру, указывал,
что слово "ничто" в выражении "творение из ничего" не является особым родом
существования, а означает "не из чего-либо", чем он занимался, как ни
различением между грамматической и логической формами?

1 Я говорю "частично", поскольку иногда имеют место другие
соображения. К примеру, некоторые ультра реалисты раннего Средневековья
думали (по всей видимости, ошибочно), что необходимо отстаивать
ультрареализм, чтобы отстоять доктрину первородного греха.


24

Тем не менее существует ряд аналитиков, склонных думать, что
философские проблемы и теории есть лишь плод языковой путаницы. Важнейший
среди них - профессор Гилберт Райл (род. в 1900 году) из Оксфорда. В статье
"Систематически вводящие в заблуждение выражения" он приходит к заключению,
хотя и неохотно, что задачей философа является "выявление источников
повторяющихся неправильных конструкций и абсурдных теорий в языковых
идиомах". Если последовательно придерживаться такой точки зрения, то мы
придем, как мне кажется, к парадоксальному заключению, что задача философа
есть уничтожение философии. А это гораздо более радикальный взгляд на
задачи философии, чем тот, что отстаивает профессор Айер. Поскольку
последний убежден, что существуют философские высказывания, и он,
несомненно, верит в то, что у философии есть позитивная функция, хотя
область ее применения сильно ограничена. Радикальная природа понимания
философии профессором Райлом замаскирована или, во всяком случае, сделана
более приемлемой его ориентацией на здравый смысл и "не бессмыслицу",
подкрепленной обращением к "обыденному языку", "стандартному английскому" и
так далее. Похоже, что "обыденный язык" становится главной судебной
инстанцией для разбирательства философских споров. В результате исключается
не только большая часть традиционной метафизики - чувственные данные и
чувственные содержания также оказываются за бортом. Но что такое "обыденный
язык"? Не существует такой вещи, как фиксированный "обыденный язык", и даже
если бы он был, совсем не очевидно, что именно он является инстанцией для
разрешения философских споров. Разумеется, верно, что


25

что-то не в порядке с теорией, которая явно противоречит простому
человеческому опыту. Но вопрос заключается в том, не вырастает ли язык
метафизики, как бы ни странны были его отдельные термины, из размышлений
над этим опытом. И этот вопрос, как мне представляется, не достаточно
продуман теми аналитиками, которые превозносят обыденный язык и на практике
рассматривают деревенского почтальона как судью по философским предметам.