"Редьярд Киплинг. Стратегия пара (Рассказ, "Вокруг света" 1976/6)" - читать интересную книгу автора

- Ох, бессовестные! Ох, бессовестные! - стонал наш гость. - Меня тошнит.
- До чего неблагодарная скотина! - сказал Пайкрофт. - В такой вояж ты ни
за какие деньги не попал бы... Э! Перегнись-ка подальше за борт.
Киш небрежно надавил коленом на наклонный рычаг - заурядный специалист
зажал бы его под мышкой, и "октопод", напевая, как шестидюймовая раковина,
четыре мили несся вниз по желтой дороге, прорезавшей голую пустошь.
- Ну-ну, специалист вы отменный, - сказал Пайкрофт. - Зря пропадаете
здесь. У себя в машинном отделении я бы вам подыскал работенку. Роберт,
встань и погляди, - умилился Пайкрофт. - Он правит ногами. Ты такого в
жизни не увидишь.
- И видеть не хочу, - последовал ответ. - За все эти его штуки - пятьсот
фунтов - это все едино, что без штрафа отпустить.
Парковая Полоса начинается у подножия горы, высота которой три сотни
футов, а протяженность склона - полмили. Киш намеревался переправить нас
через эту пропасть, держа руль одной рукой и свесив за борт другую, и так
лихо проскочил кривой мостик на дне ущелья, что навел меня на мысли о
быстротечности нашей жизни.
- Берегись! Мы уже в Саррее, - сказал я.
- Наплевать. Мы и в Кент завернем. Еще только три часа, у нас уйма времени,
- А вам не надо заполнить бункера, запастись водой, что-нибудь смазать? -
спросил Хинчклифф.
- Вода мне вообще не нужна, а газолина в одном баке, если не случится
аварии, хватит на две сотни миль.
- К вечеру ты будешь за две сотни миль от родного дома, маменьки и верного
Фиделя, - сказал Пайкрофт, хлопая нашего гостя по колену. - Не унывай.
Такой автомобиль - это почище, чем иной эсминец.
Мы не без достоинства миновали несколько городков, пока на Гастингской
дороге не плюхнулись в Камберхерст, представлявший собой глубокую яму.
- Ну началось, - сказал Киш.
- Предшествующая служба при начислении пенсии не учитывается, - сказал
Пайкрофт. - Как мы балуем тебя, Роберт.
- Когда вам надоест наконец дурью мучиться? - проворчал наш пленник.
- Когда - это неважно, Роберт. Где - вот чем бы тебе следовало
поинтересоваться.
Я и раньше видел Киша за рулем и полагал, что знаю "октопод", но я не ждал
от них такого вдохновения. Импровизируя, Киш ударял по клавишам -
лязгающим рычагам и трепетным педалям, создавая волшебные вариации и
превращая наше путешествие то в фугу, то в сельский танец, а потом вдруг
на каком-нибудь зеленом выгоне украшал их затейливыми колечкам,и трели.
Когда я пытался его урезонить, он говорил лишь: "Хочу загипнотизировать
эту курицу! Хочу ошарашить того петуха!", или еще что-нибудь, столь же
легковесное. А "октопод" был выше всяческих похвал. Задрав широкий черный
нос навстречу уже закатному солнцу, он возносил нас на вершины холмов,
чтобы порадовать красотою ландшафта. Нырял, ухая, в сумрачные ложбины,
поросшие вязом и сассекским дубом; поглощал бесконечные просторы рощ;
пронизывал заброшенные деревушки, пустынные улицы которых отзывались
удвоенным эхом на треск выхлопов, и, не ведая усталости, повторял все
сызнова. Жужжал, как летящая в улей пчела, прочеркивая голые нагорья
длинной тенью, а та становилась все длинней по мере того, как солнце
удирало от нас в свою нору.