"Филип Керр. Реквием по Германии ("Берни Гюнтер" #3) " - читать интересную книгу автора

"Доксас", - я про себя отметил, что все они идут с расхождением в одну-две
минуты. Но вид точно идущих часов, казалось, только подчеркивал опоздание
Кирстен. Однако у меня не было сил беспокоиться о ней, и потом, я
догадывался, где она и чем занимается.
Мои руки тряслись от переутомления, в висках пульсировала боль, как
будто по голове шлепали молотком для отбивания мяса. Я доплелся до кровати с
таким же воодушевлением, как если бы меня гнали со стадом быков на пастбище.


Глава 3

Проснулся я от отдаленного грохота - где-то взрывали грозящие обвалом
руины. За окном по-волчьи завывал ветер, и я теснее прижался к теплому телу
Кирстен. Тем временем мой мозг подсознательно подмечал улики, порождавшие в
душе сомнения: аромат духов на шее, пропахнувшие табаком волосы.
Я не слышал, как она легла.
Резко пошевелившись, я почувствовал боль в правой ноге и в голове.
Закрыв глаза, застонал и теперь уже медленно и осторожно повернулся на
спину, вспоминая ужасные события минувшей ночи. Я убил человека. Хуже того -
я убил русского солдата. Тот факт, что я сделал это, дабы защитить
собственную жизнь, не имел бы ни малейшего значения для назначенного
Советами суда. За убийство солдат Красной Армии выносился только один
приговор.
Сейчас я допытывался сам у себя, много ли людей видели меня идущим от
Потсдамской железной дороги с руками и лицом, точно у южноафриканского
охотника. Если все обойдется, лучше по крайней мере несколько месяцев не
появляться в Восточной зоне. Глянув на поврежденный бомбой потолок спальни,
я подумал, что зона может, пожалуй, и сама добраться до меня: Берлин был
своего рода зияющей дырой, всегда найдутся желающие поставить на нее
решетку, поработать над ней. Вот и меня уже дожидается в углу спальни мешок
с купленным на рынке строительным гипсом, нужно только выбрать время, чтобы
отремонтировать потолок. Мало кто, и я в том числе, верил, что Сталин
намерен оставить в покое Берлин - небольшой островок свободы.
Я поднялся с кровати, ополоснул лицо из кувшина, оделся и пошел на
кухню, чтобы отыскать что-нибудь на завтрак.
На столе лежали продукты, которых вчера не было: кофе, масло, банка
сгущенного молока и пара плиток шоколада - все из гарнизонного магазина,
куда допускались только американские военнослужащие. Немецкие магазины были
опустошены, как только в город вошли продовольственные части, и теперь
местному населению продукты выдавались по карточкам.
Мы были рады любой пище: отоварив продуктовые карточки, на которые
причиталось три с половиной тысячи калорий на двоих, зачастую ходили
голодными. После окончания войны я похудел более чем на пятнадцать
килограммов. В то же время меня одолевали сомнения по поводу того, каким
образом Кирстен удается добывать это дополнительное продовольствие. Но в
данный момент голод одержал верх, я отбросил сомнения и принялся жарить
картошку, добавив несколько кофейных зерен для вкуса.
Привлеченная аппетитным запахом готовящейся пищи, в дверях кухни
появилась Кирстен.
- Хватит на двоих? - спросила она.