"Ширли Джамп. Чувства в заточении" - читать интересную книгу автора

из задумчивости, избавив от весьма нежелательных сравнений.
- Да, ты прав... У меня тоже не было намерения расхолаживаться, -
добавила женщина. - Встретимся завтра, коллега, - шутливо-официально
попрощалась она.
- Тебя проводить? - робко спросил Николас.
- Нет. Я еще собираюсь побродить по универмагу, - объяснила она,
удаляясь.
- Каролин! - окликнул ее бывший супруг.
- Что? - тотчас отозвалась она.
- Зайдем куда-нибудь? Выпьем за встречу? - предложил он.
- Для чего, Ник? Нет-нет, не думаю, что это хорошая идея, -
заупрямилась Каролин.
- Каролин, подожди. Ты говоришь, что с нашим разрывом все предельно
ясно. Увы, я так не считаю. Мне кажется, остались еще вопросы, которые нам
следовало бы обсудить, - серьезно объявил мужчина.
- Нет, Ник. Ни один из нас не захочет поступиться карьерой ради брака,
а совмещать это, как мы уже убедились, не получается.
- Согласен лишь с тем, что это весьма запутанное дело, советник. Однако
у защиты имеются достаточно веские доводы в пользу возобновления общения. Но
предлагаю отложить рассмотрение спорного вопроса до завтра, поскольку не
имею сейчас возможности убедительно представить свою аргументацию. Итак, до
завтра, мисс Дафф, - церемонно расшаркался перед ней Ник.
Каролин хмуро кивнула и поспешила прочь.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Николас Гилберт застыл посреди кухни своего весьма просторного для
холостяка дома, устав бороться со сковородой и с тем, что на ней готовилось.
Он просто отставил ее, убрав с огня и сочтя, что блюдо, изобретенное им на
ходу, готово.
- Напомни-ка, для чего вообще вся эта затея, - хмуро бросил он.
- Отказываюсь верить, что это говорит человек, которому небезразличны
судьбы несчастных детишек, - охотно поддел старшего брата Дэниель Гилберт.
Дэни появлялся у Ника при любой возможности, совершая плановые набеги на
холодильник с неизменным сетованием на скудность запасов, методично изучая
всяческие новинки на DVD и прихватывая с собой парочку блокбастеров, как в
каком-нибудь салоне проката.
Николас не возражал, а если и позволял себе какие-то высказывания по
поводу бесцеремонности Дэни, то лишь постольку, поскольку бывал порой
уставшим и раздраженным.
Как у всех Гилбертов, у Дэни были синие глаза и темно-каштановые
волосы. Он выбрал писательскую стезю и, желая внешне соответствовать этой
профессии, носил одежду чрезвычайно несуразных фасонов, отвечавших его
пониманию богемной вольности. Как правило, это были джинсы разной степени
потертости и джемпера, блузоны и толстовки - объемистые, бесформенные,
невнятные.
- Ты, как никто другой, подходишь на роль идеолога этой программы. Кто
еще из организаторов акции столь хорошо понимает интересы подрастающего
поколения.
- О чем ты говоришь? Я чувствую себя полным профаном! - возразил