"Патриция Хэган. Цвет ночи (Любовь навеки) " - читать интересную книгу автора

Мы не хотели этого, но так уж случилось, и ничего не изменишь. Нас навсегда
связали узы нашей любви.
"Да, он прав, все так и было", - с горечью молча признала Идэйна,
мысленно возвращаясь в минувшую осень, расцветившую мир золотом и багрянцем.
Однажды вечером они оказались одни. Карлин уехал в Нэшвилл, повез на
базар часть собранного табака, а Дули, как всегда, пришел, чтобы помочь
поддерживать огонь в сушилке. Идэйна принесла ему ужин - и тут все и
произошло. Они и не помышляли об этом никогда, но так случилось, и ничего с
этим не поделаешь. На какое-то время она уступила захлестнувшему ее потоку
страсти, она была бессильна с нею бороться. И только когда поняла, что
беременна и Дули - отец ребенка, она осознала, какой страшный грех они
совершили.
Идэйна крепко зажмурила глаза, чувствуя, как слезы снова струятся по
щекам.
- Ты не должен так говорить. Мы должны об этом забыть, должны
притвориться, что ничего этого не было. Я жена твоего брата - и тем горше
наша вина. Это больше не повторится. Никогда. Пожалуйста, - повторяла она,
запинаясь, - уходи. Уходи и моли Господа, чтобы простил нас, и забудь меня,
Дули.
- Забыть тебя? - потрясенно повторил он, отшатнувшись, но продолжая
сжимать руками край матраца и не отрывая взгляда от ее лица. - Я скорее
забуду, как дышать. Господи Иисусе, нет! Я никогда не смогу забыть ангела,
который держит в руках мое сердце.
Нервно обернувшись, он бросил взгляд через плечо. Сквозь открытую дверь
ему видно было окно соседней комнаты и через него - амбар. Карлин еще не
выходил оттуда, но мог выйти в любую минуту, и надо было положить конец
этому напряжению, потому что, если Карлин войдет в дом, он сразу заподозрит
неладное.
Несколько долгих, тягостных минут они молчали, а потом Дули взмолился:
- Скажи мне правду. Скажи, что он мой сын!
Странным, зябким шепотом, исходившим, казалось, из самой глубины ее
души, Идэйна прошелестела:
- Он Божий. Теперь он принадлежит Ему.
Неизъяснимый страх охватил Дули.
- О чем ты говоришь? - в тревоге спросил он.
- Мой маленький... - Она смолкла, прижавшись губами к холодному лобику
сына. - Теперь он принадлежит Господу...

Идэйна, одетая в черное муслиновое платье и черный чепец, не отрывала
глаз от крошечного деревянного ящика на краю открытой могилы. Прижав кулаки
к груди, она не отвечала на рукопожатия тех, кто подходил выразить ей свои
соболезнования. Некоторые сочувственно прикасались к ней, некоторые обнимали
ее сгорбленные плечи, прижимались губами к бледным, холодным щекам. А она
стояла неподвижно, безмолвная и бесстрастная, как кладбищенский памятник. "У
тебя еще будут дети", - сказал кто-то.
- Ты знаешь, как только я его увидела, я сразу поняла, что дело
плохо, - призналась Идэйне повитуха Клара. - Считай это милостью Господней,
что Он его прибрал. Ты бы с ним намучилась - он бы все время болел.
Эдди Мак-Кейб, которая гордилась тем, что при любых обстоятельствах
была надлежащим образом одета, чувствовала себя прямо королевой в своем