"Патриция Хэган. Цвет ночи (Любовь навеки) " - читать интересную книгу автора

Маленькая морщинка пролегла у нее между бровями: вот это она не совсем
понимала - откуда берутся дети? Она как-то спросила маму, но мама сказала,
что об этом можно не беспокоиться, потому что дети - это дар Божий, и Бог
кому хочет, тому и подарит. Если вообще захочет. Так что Дэнси решила не
раздумывать об этом, а просто быть счастливой.
Губы ее сложились в шаловливую улыбку. Она так любила эти особенные
минуты, когда можно просто мечтать о будущем, о том, каким замечательным оно
должно быть, это будущее.
И в эту удивительную минуту, ранней весной 1854 года, Дэнси О'Нил даже
представить себе не могла, отчего, с какой стати вся ее жизнь, все ее мечты
могут вдруг измениться.
Дули вошел, стараясь не шуметь. В доме пахло всяческой снедью, но
Идэйна, видимо, не прикасалась ни к чему из того, что ей приносили соседки.
Конечно, у нее болела душа за бедного малютку, но ведь надо было как-то
поддерживать в себе силы. Ей они будут очень нужны: судя по всему, ребенок
родился болезненным.
Взяв из посудного шкафчика чистую миску, Дули положил в нее немного
тушеного беличьего мяса, которое приготовила Люсиль Бернс, и несколько
толстых коржиков, намазанных свежесбитым маслом - его принесла Дороти
Пикок, - и прошел в заднюю комнату, где лежала роженица.
При звуке его шагов Идэйна открыла глаза.
От одного взгляда на ее прелестное лицо у Дули, как всегда, потеплело
на сердце. Только на этот раз на нее было больно смотреть: тусклые, без
блеска глаза, бледная кожа, запавшие щеки. Казалось, жизнь покинула ее -
осталась одна оболочка.
Разглядеть ребенка как следует он не мог: дитя лежало рядом с матерью.
- Идэйна, милая...
Он отставил еду в сторону, опустился на колени рядом с кроватью и,
охваченный нежностью, погладил бледную щеку роженицы.
- Спаси и сохрани тебя святые угодники! Неужели тебе так плохо? Может,
позвать доктора?
- Не надо, - чуть слышно прошептала она. - Доктор ничем не сможет
помочь. И ты тоже. Уходи. Пожалуйста, - я не хочу, чтобы Карлин застал тебя
здесь.
- А почему бы и нет? - Его бравада была такой же нарочитой, как и
улыбка. - Разве я не имею права навестить своего племянника? И если моя
невестка больна, разве я не должен о ней позаботиться?
Губы Идэйны дрогнули. Ей хотелось заплакать, но слез больше не было.
- Уходи. Прошу тебя, уходи. Пожалуйста.
Пальцы Дули все так же нежно продолжали гладить ее лицо.
- Нет, любимая, сегодня я тебя не послушаюсь. Я столько месяцев ждал
этой минуты. Сейчас мы одни, и я молю тебя: скажи мне правду. Я думаю, ты
солгала тогда, но я имею право знать. - Он глубоко вдохнул и медленно
выдохнул, собирая все свое мужество, чтобы задать вопрос, который жег ему
душу. - Это мой ребенок?
Она отвернулась к стене и с тяжелым сердцем снова солгала:
- Нет.
Он взял в ладони ее подбородок, не давая ей отвести глаза.
- Я не верю тебе. Ты говоришь неправду, потому что чувствуешь себя
виноватой. Не надо, родная, не казни себя за то, что между нами произошло.