"Дмитрий Глуховский. Конец дороги" - читать интересную книгу автора

- Не дай Бог, чтобы Москва - как Хабаровск... Я видел его издалека.
Город-призрак. По нему бактериологическим оружием работали. Инфраструктуру
берегли, суки. До сих пор за десять километров до города карантинная зона
начинается. Через костюмы химзащиты проедает, так постарались... Я там
неделю провёл, всё своим глазам поверить не мог: единственный нетронутый
войной город, прямо как раньше. На холм забирался, как раз на одиннадцатом
километре от крайнего микрорайона, и смотрел, смотрел часами. Давно не видал
городов, соскучился. От Владивостока вот совсем ничего не осталось, волной
за три минуты смыло начисто.
Снаружи раздался тихий скрежет: кто-то скрёб металлическую обшивку
автобуса. Серафим Антонович поднялся, посмотрел за запылённое окно и открыл
дверь. Его волкодав сначала встал на ступеньки передними лапами, просунул
внутрь свою огромную серую башку, принюхался и недовольно зарычал, но потом
всё же запрыгнул внутрь, и, лизнув ладонь хозяина, примостился у его ног.
Сначала он исподлобья, снизу вверх недоверчиво глядел на Ваньку, потом глаза
его стали закрываться, и он задремал. Вслед за ним провалился в сон и сам
Ванька. Старик тихо покачал головой, глядя на спящего мальчишку, пригладил
своего пса и задул лампу.

***

Снились Ваньке река в Матвеевке, тарзанка, с которой местные пацаны
прыгали в прозрачную и зеленоватую, как бутылочные осколки, воду. Вслед за
остальными он забрался на дерево, ухватился за канат, но высота оказалась
неожиданно большой, довольно широкая река превратилась в тоненький ручеёк
где-то далеко внизу, и Ванька, уже оттолкнувшись ногами от ветки, всё никак
не мог решиться отпустить канат и броситься вниз. Потом рука соскользнула,
сорвалась, дыхание перехватило, и, подняв брызги, он рухнул в воду.
Он лежал прямо под люком. Зонт, видимо, сорвало ветром, и сквозь
отверстие на лицо лениво капал дождь. Светало. Ванька встал на спинку
сиденья, подтянулся на руках и вылез на крышу - поискать зонт сверху. Но он
тут же забыл про него, и так и остался сидеть, прикованный открывающимся
страшным и чарующим зрелищем, не веря своим глазам, на крыше, глядя
вперёд...
Ночной туман постепенно рассеивался, за его спиной неспешно всплывало
солнце, небосклон окрашивался в светло-серый цвет. И та часть Дороги,
которая лежала впереди них, через которую им предстояло идти сегодня,
становилась видна всё лучше.
...В пятидесяти метрах от автобуса на Дороге стоял ещё один, почти
такой же. За ним - ещё, и ещё, десять, двадцать, двести... Их было больше,
чем число, до которого Ванька умел считать, - ржавых легковушек, грузовиков,
пассажирских автобусов всех размеров, они занимали все полосы Дороги,
теснились на обочине, бесконечной колонной уходя в рассветную дымку, но
Ванька уже догадывался, что когда совсем рассветёт и туман растает, колонна
будет продолжаться ещё дальше - может быть, до самого горизонта... До той
точки, где её что-то остановило. Остановило навсегда.
Автобус, в котором они провели ночь, был последним, отставшим звеном в
грандиозной армаде автомобилей, десятилетия назад направлявшихся по Дороге
на запад.
Сотни, тысячи пустых машин - больших, с красивыми плавными контурами,