"Дмитрий Глуховский. Конец дороги" - читать интересную книгу автора

фляжки прозрачной пахучей жидкости.
- Натерпелся, небось? Пей-пей, не трусь, я с тобой тоже выпью. Ну,
откуда и куда? - вслед за Ванькой он приложился к фляге, крякнул и
приглашающе кивнул.
Он, оказывается, не знал про их деревню, расспрашивал подробно,
интересовался и Матвеевкой, и обороной от дикарей, и хозяйством. За свои
тринадцать лет Ванька уже навидался всякого и никогда не стал бы болтать
лишнего в разговоре с чужаком, но в Серафиме Антоновиче было что-то
особенное, располагающее; казалось, Ванька знает его давным-давно, потому и
говорить с ним можно было открыто, как со старым знакомым.
- Врёшь! - убеждённо заявил он, когда Ванька добрался до своей странной
ночной встречи в лесу. - Таёжный дьявол свидетелей не щадит.
- Это мутант, да? От какого зверя? Ты слышал про него что-нибудь?
- Слышать много кто слышал, вот увидеть - это да! Кто говорит, это
медведи какие-то особенные... Вроде бы, где-то тут раньше был
экспериментальный ядерный центр, секретный. На картах его не было, дороги
туда тоже, понятное дело, нет. Но кто надо, всё про него знал. Ударили по
нему как следует, так что вся живность, включая насекомых, в радиусе ста
километров перевелась. Зато вот эти появились. Но вообще... Ты, наверное,
карты нашей бывшей страны не видел никогда? Есть у меня тут, - он запустил
руку в рюкзак и извлёк оттуда бумажный прямоугольник. - Вот, гляди... Вот
это всё наша страна была. Города - только тут, тут и вот тут. А вот это
всё - территория с бывшие Штаты, земля им пухом, здесь вообще ничего не
было. Ничего, понимаешь? Никогда ничего не было. Только сопки, болота,
ручьи, леса... Тысячи километров без дорог, без единой деревни... Их, в
крайнем случае, на вертолёте раз в год облетали... Может, эти дьяволы
таёжные здесь всегда жили. Кто вообще знает, что там было, в тайге? А уж
сейчас-то...
Ванька просто хлопал глазами, из сказанного он не понял и половины.
Желто-коричневый бумажный лист, по которому Серафим Антонович водил пальцем,
для него вообще ничего не означал.
- Города - это как Хабар? - ухватился он за знакомую тему.
- Как Хабаровск, да... Или как Владивосток... Как Питер. Как Москва, -
Серафим Антонович перечислял негромко, но в голосе его звучала такая горечь,
каждое новое название - видимо, других городов - звучало, как ещё один удар
колокола, звонящего на похоронах. Похоронах того мира, который для него был
родным.
- Давай-ка мы с тобой ещё по одной накатим. По последней. За тех, кого
с нами больше нет. За все сто сорок миллионов, - он опрокинул фляжку, сделал
большой глоток, зажмурился и умолк.
Ванька тоже молчал, не зная, что сказать. Сквозь оторванный люк в крыше
была виден кусочек неба. Поднимался ветер, грузные облака неслись всё
быстрее и быстрее, на короткие мгновения приоткрывая Луну. В проржавевших
щелях тихонько завывало, на пол автобуса падали лёгкие мимолётные капли.
Пока моросило несильно, опасности не было, но Ванька всё равно залез на
остов сиденья, высунул в люк свой зонт и раскрыл его. Так надёжнее.
Неизвестно ещё, можно ли будет завтра продолжать путь. Да и куда идти?
- Ты куда идёшь? - спросил он у старика.
- В Москву... По делам.
- А что это? Тоже город, как Хабар?