"Филип Фармер. Мятеж ("Мир дней" #2). Пер. - З.Гуревич." - читать интересную книгу автора

где раньше стоял цилиндр Среды. Затем он сгруппировался, словно
устремившийся вперед бегун, и уперся правым каблуком в основание стены у
самого пола.
Словно выстрел стартера раздался в его голове. Дункан подскочил и
бросился вперед. Несколько больших шагов с разбега - и он, высоко
подпрыгнув, отбросив корпус назад, вложив всю силу в удар, обеими ногами
толкнул верхнюю часть цилиндра. Несмотря на крик, который Дункан издал в
момент удара, словно надеясь, что он добавит ему силы, - ничего не
произошло.
Дункан упал на спину, перевернулся и оказался на всех четырех.
Повернувшись, он застонал от бессилия. Если стоунер и покачнулся, то
не настолько, чтобы упасть. Силы Дункана оказались явно недостаточно.
Цилиндр стоял, словно неприступная крепость, будто к нему никто и не
притрагивался. Дункан медленно поднялся. Позвоночник ломило, и Дункану
показалось, что его вот-вот сведет судорога. Если это случится, с ним
покончено. Придется забыть о своем плане, распрощаться с надеждами.
Дункан быстро проскочил в ванную и налил в стакан холодной воды.
Выпив ее, он решительно подошел к цилиндру Четверга. Неимоверными
усилиями, затратив пять минут, Дункан оттащил стоунер от стены,
поворачивая его тем же способом, как и первый, и установил под углом к
нему. Выравняв оба стоунера относительно друг друга, он позволил себе
минутный отдых. До пробуждения жизни на острове осталось всего четыре
минуты.
Еще пять минут ушло на то, чтобы поставить стоунер Пятницы туда, где
прежде был цилиндр Среды. Теперь все три цилиндра стояли в ряд. Один около
стены, второй посередине комнаты и третий в нескольких футах от окна.
"Деяния Геркулеса - ничто по сравнению с тем, что удалось сделать
мне, - подумал Дункан. - А ведь могучий герой древности имел мышцы
помощнее моих да и времени для работы поболе".
Боль в спине напомнила ему, что времени, на которое он может
рассчитывать, оставалось все меньше. Прошла уже целая минута, как к
цилиндру Среды подвели дестоунирующую мощность.
Итак, он уже вышел из графика. И все же сейчас дальнейшее усилие над
собственным телом могло плохо кончиться. Нравилось ему это или нет, нужно
было срочно устранить последствия травмы. То, что при этом он рисковал
быть пойманным, особого значения уже не имело: двигаться дальше, не
выполнив процедуру самовосстановления, он уже не мог.
Медленно Дункан опустился на четвереньки, мышцы спины горели и
подрагивали. Осторожно перевернувшись, он лег на спину и, глядя в потолок,
вытянул ноги, а затем, умиротворенный, закрыл глаза. Ему удалось очень
быстро, почти мгновенно перейти в то состояние разума, которое он обычно
называл "поиск". Он так часто, долго и упорно проделывал эти упражнения
прежде, используя любую возможность, любую паузу, будь то пять минут,
десять или целых два часа, что вхождение в нужное состояние давалось ему
теперь необычайно легко: иногда он едва успевал подумать о заветных
буквах. Они постоянно висели в его мозгу, словно яркие кометы на ночном
небе. Отсчитав последние секунды задуманного срока, Дункан почувствовал,
как сползает куда-то вниз, скользит все ниже и ниже, то сжимаясь, то
расширяясь, сглаживая острые изгибы собственного тела. Это было похоже на
стремительный крутой спуск в машине в извилистом, погруженном во мглу