"Тим Доннел. Подземелья Редборна ("Конан") " - читать интересную книгу авторав открытые окна, а Берри не спеша настраивал эрту.
Но вот его пальцы забегали по струнам, и полились звуки старинной песни о мудром и храбром короле Грегоре, о трех его сыновьях, одного из которых сгубила жадность, другого - любовь, а третьего - глупость... Потом, немного отдышавшись, Берри лукаво подмигнул киммерийцу. Пальцы рыжего выпивохи, как будто взбесившись, рванули струны, и он завел такую непристойную песню про старого жениха, выбиравшего невест, что ему приходилось то и дело умолкать, пережидая хохот. Тяжелая рука мастера Кларса легла Конану на плечо: - Пойдем, сынок, пора! Они тут будут петь до утра, а тебе надо отдохнуть! Они пробрались к двери и вышли в ночной сад. Свежий прохладный ветер донес запах яблок, где-то над головой сонно завозилась птица, а из открытых окон слышался звон кубков и треньканье эрты. С наслаждением сбросив одежду, Конан растянулся на широком ложе. Ему казалось, что он уснет сразу же, как только усталая голова опустится на подушку, но сон, скользнув по глазам, улетел, как испуганная птица. И вновь перед ним замелькали мечи, загремели трубы, взревел голос Гордиона, возвещая последний поединок... Конан улыбнулся, подложил руки под голову и закрыл глаза, вспоминая этот бой. "Забавная штука - жребий!" - подумал киммериец, все еще усмехаясь. Сегодня судьба, волею Митры, свела его с теми, кого он первыми увидел во дворе у мастера Кларса. Сначала молодой Брайн, потом этот, красномордый... Конан беспокойно поворочался, пытаясь вспомнить имя толстяка или хотя бы его Знак, но потом послал всю эту чепуху к Нергалу и снова мысленно вернулся на Его противник, грузный рыцарь с тяжелым брюхом и налитыми кровью глазами, похоже, исходил от ярости, увидев, с кем ему придется сражаться. Конан, в такие мгновения на лету ловивший настроение и мысли соперника, сразу ощутил перед собой враждебную силу. Этот воин наверняка был человеком Ферндина и мечтал, конечно же, попасть с ним в пару, чтобы, для порядка помахав мечом, изобразить полное поражение. Уж ему-то, наверное, не грозила ни смерть, ни рана, скорее, наоборот - щедрая награда за помощь. А теперь, когда благополучный конец был так близок, приходится сражаться с этим диким киммерийцем, и никто не знает, чем может кончиться бой... Сейчас, как и днем, Конан всем своим существом чувствовал и эти мысли, вихрем проносившиеся в чужом мозгу, и волны чужой ярости, будящей его собственную. Настоящая боевая ярость здесь, на Священном Ристалище, могла стоить жизни этому борову, взгромоздившемуся на коня. Правда, он одержал две победы, но для Конана это не очень-то много значило. Гораздо важнее было другое: сияющий взгляд и чуть заметно шевельнувшиеся губы, ответившие на призыв. Поэтому его победа не должна обагриться кровью, пусть даже такой смердящей, как у этого... Тьфу, никак не вспомнить проклятое имя! Похоже, ненависть совсем заслонила глаза жирному храбрецу! Рубился он неплохо, но каждый удар сопровождал ядреными ругательствами. Конан, уняв вспыхнувший гнев, теперь холодно улыбался, жестко глядя в вытаращенные от злобы глаза противника. Мечи звенели, выискивая слабые места в обороне сражавшихся, кони кружили на месте, взрывая копытами белый песок. Наконец Конан, пролетев мимо соперника, на всем скаку повернул вороного |
|
|