"Джузеппе Д'Агата. Memow, или Регистр смерти " - читать интересную книгу автора

банке.
Пили чай. Благодетель всячески старался, чтобы Аликино чувствовал себя
как можно свободнее. Он был щедр на советы, подсказки, которые могли помочь
молодому человеку наилучшим образом выполнять предстоящие обязанности. Он
несколько раз подчеркнул, что преданность банку будет вознаграждена самым
великодушным образом - великодушие это выйдет далеко за пределы оклада и
карьеры. Отдать жизнь, всего себя банку, объяснил он, - значит служить
одному высочайшему интересу. И получить в награду дополнительные годы жизни.
Затем, все более увлекаясь, говоря пылко и красноречиво, он пожелал
объяснить Аликино основные принципы, которые регулировали деятельность
Ссудного банка.
- Самое главное - это кредит, то есть взимание долгов. Мы никогда
никому не уступаем. Требуем, чтобы наши кредиты были непременно возвращены
нам целиком и полностью, все до последнего чентезимо. Разумеется, с
процентами.
Аликино знал, что существуют кредиты, которые по разным причинам могут
оказаться невостребованными, и в банковских балансах их в конце концов
относят в статью утрат. Однако он посчитал, что не только бесполезно, но и
невежливо было бы противоречить своему благодетелю. Его категоричность и
уверенность, казалось, объяснялись особенностями его старческой психики.
- Наши должники платят нам всегда. Ни один не уходит от нас.
Говоря так, он взял со стола объемистую конторскую книгу и протянул ее
Аликино.
Кожаный потертый переплет был очень старый и уже не раз реставрировался
с помощью шпагата и клея. Листы книги, толстые, негнущиеся, с пятнами
сырости, хранили не только патину времени, но и следы постоянной,
продолжающейся и поныне работы. Страницы были исписаны одной рукой, и чистых
оставалось уже совсем немного. Правда, почерк менялся - изящный, красивый в
начале книги, он постепенно становился простым и строгим. Так же и чернила -
на первых страницах они были коричневыми, а ближе к концу книги - черными
или синими. И все же было очевидно, что вся она заполнена одной и той же
рукой. Книга представляла собой не что иное, как сплошной перечень имен и
фамилий, вернее - фамилий и имен.
- Видели, сколько работы? Теперь я уже подошел к концу. Представляете,
ведь я начал ее в двадцать лет. Мне было тогда столько же лет, сколько
вам. - Синьор Гамберини опять взял регистр и бережно положил себе на
колени. - Что это за имена? Это особые должники. Клиенты, с которыми банк
обходится особенно уважительно.
- Они тоже платят исправно?
- Исправнее других. Вы убедитесь в этом. Платят все без исключения.
- Особые должники. Значит, им предоставлен какой-то привилегированный
кредит, кредит доверия? Без всякого обеспечения?
Синьор Гамберини пожал плечами.
- Такие сведения находятся в центральном архиве банка. В секретном и
неприкосновенном архиве, поскольку речь идет о банке. И вам следует избегать
некоторых вопросов. - Он предостерегающее поднял палец. - Вы, синьор Кино,
читающий настоящие книги, должны были бы уже знать, что наши вопросы не
могут получить ответы, которых нет в статьях бюджета.
Выглянув в окно, он заметил, что солнце уже спускается к горизонту, и
заторопился так же внезапно, как и в прошлый раз в парке.