"Джузеппе Д'Агата. Memow, или Регистр смерти " - читать интересную книгу автора

не знал. Когда же он захотел выяснить, кого должен поблагодарить, возникшая
у него догадка полностью подтвердилась.
Успешно рекомендовал его на службу и сам открыл ему дверь, когда
Аликино явился к нему с визитом, тот самый пожилой синьор, которого он
встретил в парке.
Тогда они не представились друг другу. Но откуда же в таком случае
пожилой синьор узнал его имя и сообщил дирекции Ссудного банка?
Синьор Альсацио Гамберини - так звали пожилого человека - объяснил:
- В банке нам известно все обо всех. - Глаза его хитро блеснули. -
Конечно же, нам не сравниться с полицией, впрочем, скоро вы сами в этом
убедитесь.
Аликино был принят очень приветливо, как желанный, а главное,
долгожданный гость. Синьор Гамберини провел его в строгий кабинет,
обставленный тяжелой мебелью прошлого века.
- Знаете, синьор Кино... Вы позволите называть вас так?
- Буду только рад, синьор Гамберини.
- Знаете, при первой нашей встрече я заметил, что вы читали книгу
Пселла "Суждения философов о душе". Этого мне было достаточно. Это истинное
свидетельство ваших достоинств, лучше любого диплома. - Он внимательно
посмотрел на юношу. - Но вам должна быть знакома и другая книга этого
философа.
- "Вычисления, производимые демонами"?
Синьор Гамберини еле заметно кивнул.
- Мой отец держит ее под ключом в своей библиотеке.
- Наверное, ваш отец еще не понял, что вы уже готовы прочесть ее.
Гораздо легче сыновьям понять своих отцов, нежели отцам - своих детей.
Наверное, поэтому я не захотел иметь потомства. Если уж быть откровенным до
конца, то у меня и жены никогда не было. - Улыбкой и жестом он дал понять,
что тема исчерпана. - Нет, вы ни в коей мере ничем не обязаны мне, синьор
Кино. Конечно, я захотел помочь вам, но сделал это в интересах банка, где
много лет служил бухгалтером. Я и сейчас еще работаю там, правда уже на
дому. - Он удовлетворенно потер руки. - Мы очень требовательны. Я говорю мы,
потому что мне кажется, я принадлежу банку точно так же, как банк
принадлежит мне.
Он ушел приготовить чай. Аликино принялся рассматривать гравюры,
украшавшие стены кабинета. Но это оказались различные финансовые документы
вековой и даже более чем вековой давности. Векселя, облигации, банковские
чеки, поручительства, сертификаты валютного обмена. Защищенные стеклом, в
строгих рамах, они все-таки пожелтели и обветшали по краям. Написаны они
были от руки, каллиграфическим почерком с завитушками. Чернила были разных
цветов.
Безусловно, необычная коллекция.
- Финансовые документы нашего банка, - объяснил хозяин дома, неслышно
появившись позади юноши. - Как я уже говорил вам, мне иногда кажется, будто
я работал в Ссудном банке всегда, с самого его основания, а создан он в
семнадцатом веке. Вы тоже поймете, как можно целиком и полностью уйти, можно
сказать, погрузиться в нашу работу. Вы не должны представлять ее себе как
что-то монотонное, скучное. Если б я мог вернуться назад, в прошлое, то все
повторил бы сначала, ни минуты не колеблясь. Самые возбуждающие, самые
воодушевляющие моменты моей жизни связаны у меня исключительно с работой в