"Михаил Алексеев. Через годы, через расстояния (Автобиографическая повесть в письмах) " - читать интересную книгу автора

чувства, отбросила на много лет назад, хотя и на протяжении всей своей жизни
никогда и ни при каких обстоятельствах не забывала тебя, дорогой Миша, - моя
какая-то необыкновенная и очень трудная любовь! (По всей вероятности, она и
не бывает легкой, если, конечно, настоящая.)
Теперь я должна сердечно поблагодарить тебя, друг мой, что ты все же
вспомнил обо мне в своем произведении, применив превосходную степень в
описании моей личности, подчеркнув мою верность и преданность тебе, поставив
мне в заслуги поддержание, как ты образно выражаешься, светильника,
благодаря которому не погасла наша прекрасная дружба... А свои самодельные
тетради, которые с любовью оформляла, разрисовывала в Ирбите, - моя
фантазия: любила рисовать.
Папа хорошо рисовал, у нас были его картины, но бесконечные переезды с
завода на завод (был такой период), привели к их потере, особенно когда во
время войны пришлось эвакуироваться и все оставлять вообще, взяв с собой
только самое необходимое. Ты просил сохранить общие тетради, в которых была
написана твоя повесть "Крестьяне". Я упаковала их в маленький чемоданчик, а
свои альбомчики с фотографиями артистов уложила в портфельчик (школьный
мой), однако против взятия альбомов стали родители, они возражали, чтобы
брать таковые в дорогу. Но здесь ты, Миша, принял мою сторону, сказав такую
фразу: "Я бы даже в бой взял их!" И вопрос был решен в мою пользу, мама и
папа согласились с твоим мнением (ты был для них авторитетом, они ведь очень
любили тебя). После этого чемоданчик и портфельчик были связаны мною
веревочкой вместе, и, когда объявлялась воздушная тревога, я хватала мои
сокровища и забиралась с ними в убежище. Позже они поехали с нами в далекий
и опасный путь...
13 сентября 1941 года мы распрощались с тобой, когда ты прибежал
ненадолго домой сказать, чтобы немедленно покинули город, ибо немцы совсем
уже близко... На заводе нам выделили лошадь (на две семьи) по кличке
Невдалый (он вполне оправдывал ее, но службу нам сослужил) и на рассвете 14
сентября 1941 года нами были покинуты Сумы. Положив на подводу свой скарб,
весьма незначительный, конечно, двинулись в путь пешком, пройдя в первый
день 35 км; труднее всего было бабушке моей, поэтому время от времени ее
усаживали на подводу. К вечеру добрались до Краснополья или Белополья
(сейчас уже точно не помню), остановились в хате, в которой появились еще и
военные (какие-то летчики), и нас уже стало там полным-полно. Через
некоторое время добрались до Белгорода, который порядочно бомбили. Когда
подали эшелон, началась суматоха, давка, паника; толпа резко оттолкнула от
нас бабушку, которая затерялась в ней. Мы остались, дав объявление по радио,
но безуспешно, бабушка исчезла - как позже стало известно, уехала этим
эшелоном. Нас же все случившееся задержало на два-три дня в Белгороде, пока
не появилась возможность двинуться в дальнейший путь. Колесили долго:
покидая прифронтовую полосу, вновь в нее попадали, так как надо было
освобождать пути для более важных составов. На восток везли раненых,
навстречу им и нам шли эшелоны на запад с оружием, боеприпасами, с будущими
фронтовиками - такими милыми и дорогими. Они подходили к нашему сборному
поезду, на платформах которого были и самолеты, разбитые, видимо; на
некоторых была пшеница - все это сопровождали какие-то военные. Ребята,
ехавшие на фронт, подкармливали нас, говоря нам: вы оттуда, а мы туда!..
Сердце обливалось кровью от всего происходящего.
Наконец двинулись дальше, доехав до станции Приколотная, остановились,