"Лайза Аппиньянези. Память и желание, Книга 2 " - читать интересную книгу автора

обыкновенных вещах. Но Жардин отлично его понял и печально отвел глаза.
Переезд в Америку не принес семье счастья. Сильви так и не оправилась после
смерти Каролин. На новой родине ее жизнь как бы утратила всякий смысл.
Сильви осталась чужестранкой, пристрастилась к алкоголю, и периоды пьянства
перемежались у нее с затяжными депрессиями. Рекомендации и советы мужа она
оставляла без внимания. Когда Жакоб понял, что она отказывается его слушать,
он предложил ей обратиться к другому психоаналитику. Из этого тоже ничего не
вышло. Но спустя какое-то время Сильви, воспользовавшись советом одного из
знакомых, обратилась в психиатрическую клинику в штате Пенсильвания. Там ее
накачивали транквилизаторами, и это ее устраивало и даже нравилось. Ее
визиты в клинику стали регулярными.
Жакоб вновь принялся расхаживать по кабинету. В те минуты, когда он был
до конца откровенен с собой, приходилось признать, что все, связанное с
Сильви, он как бы вынес за невидимые скобки. Он был неизменно терпелив и
доброжелателен, старался не поддаваться ни гневу, ни страсти. Если эмоции
все же прорывались, то обычно это выливалось в скандал. Так и получилось,
что, сохраняя видимость нормальной семейной жизни, он принес в жертву
собственную дочь.
Жакоб взглянул на Закса уже иными глазами - этот человек явно был
неравнодушен к судьбе Катрин.
- Вы видите все это, мистер Закс. - Жакоб обвел рукой стены,
уставленные книгами, кушетку для приема пациентов. - Более четверти века я
читаю умные книги, размышляю, лечу людей, пишу научные труды, я пережил
мировую войну, и все же мне не удалось создать семью, в которой мои дети
были бы счастливы.
Томас Закс хмыкнул. Он уже успел обратить внимание и на полку,
наполненную сочинениями доктора Жардина, и на портрет эффектной блондинки -
очевидно, жены хозяина. Закс понял, что находится в обществе одного из тех
немногих людей, кто близок ему по духу.
- Мало кому из нас, доктор Жардин, удавалось выполнить эту задачу, -
мрачно заметил он. - По крайней мере у вас, в отличие от меня, есть
счастливая возможность продолжать свои попытки.

Катрин кружилась по комнате, глядя, как полы нового зеленого платья
обвиваются вокруг ее ног. Она взглянула в высокое зеркало и улыбнулась. Это
была новая улыбка, ранее ей несвойственная: слегка неуверенная, но
очаровательная и излучающая тепло. Несколько спокойных дней, проведенных в
доме Томаса Закса, подействовали на девочку благотворно. Под руководством
своего великодушного наставника Катрин впервые в жизни начала интересоваться
собственной внешностью.
То был здоровый нарциссизм. Катрин и прежде держалась очень
самоуверенно, но это давалось ей усилием воли, было проявлением сильного
характера, который в конечном итоге мог довести до крайности, как это
произошло с Сильви. У Катрин под личиной спокойствия и достоинства
скрывались чувство вины и робость. Внутри девочки жило съежившееся
испуганное существо, твердо знающее, что не заслуживает любви. Томас научил
Катрин видеть в себе самой и нечто иное, ценное, вызывающее восхищение. Закс
пытался пробудить в девочке юную женщину. И Катрин почувствовала, что
привлекательная девушка, отражающаяся в зеркале, ей нравится.
Вдвоем они отправились в самый большой универмаг Бостона. Там Закс