"Оноре де Бальзак. Второй силуэт женщины" - читать интересную книгу автора

местностях, наименее опошленных буржуазией, между 30-м и 150-м номерами
улицы Фобур-Сент-Оноре. Зимой она любит гулять по террасе Фельянов[33], но
не по асфальтовому тротуару, идущему вдоль нее. В хорошую погоду она
скользит по аллее Елисейских Полей, окаймленных с востока площадью Людовика
Пятнадцатого, с запада - проспектом Мариньи, с юга - тротуарами для
пешеходов и с севера - садами предместья Сент-Оноре. Вы никогда не встретите
этой прелестной разновидности женщин на северных окраинах улицы Сен-Дени,
никогда не увидите ее на Камчатке узких, грязных торговых улочек, и никогда,
нигде вы не встретите ее в дождь и холод. Эти цветы Парижа распускаются
только при знойной погоде, их ароматом напоены места прогулок, - но бьет
пять часов, и они свертываются, как трехцветный вьюнок. Женщины, которых вы
встретите позже, несколько похожи на них и пытаются подражать им, но это
женщины как бы светские, тогда как прекрасная незнакомка, ваша дневная
Беатриче - женщина светская. Трудно иностранцам, дорогой граф, заметить
признаки, по которым опытные наблюдатели узнают женщин как бы светских, до
такой степени ловко они маскируются, но парижанам эти различия бросаются в
глаза. Это - неумело скрытые застежки, пожелтевшие тесемки шнуровки, видной
сквозь прореху корсажа, расстегнувшегося на спине, стоптанные башмаки,
отглаженные ленты на шляпе, слишком пышные оборки платья, слишком
накрахмаленный турнюр. Вы заметите, что ресницы она опускает как-то
неестественно, и все ее манеры выдают какую-то напряженность. Что же
касается женщины буржуазного круга, то ее никак не примешь за светскую
женщину, - отличие резко подчеркнуто; потому-то наша незнакомка и производит
такое сильное впечатление. Буржуазная женщина деловита, выходит из дому в
любую погоду, куда-то семенит, спешит, возвращается, не знает, - войти ей в
магазин или не войти. В тех случаях, когда светская женщина твердо знает,
чего она хочет и что ей делать, женщина буржуазная колеблется; она высоко
подбирает платье, чтобы перейти канавку, тащит за собой ребенка, и поэтому
опасливо озирается, остерегаясь экипажей. Она - мать на глазах у всех; она
болтает с дочерью, деньги носит в ручной корзиночке, а чулки у нее ажурные.
Зимой сверх меховой пелерины она набрасывает боа, а летом поверх шали -
шарф, нагромождает в своем туалете одно на другое. Вашу прелестную
незнакомку вы увидите у Итальянцев или на балу в Опере. Там она предстанет
перед вами в совершенно ином обличье, и вы скажете: "Но это же не она!" -
Там эта женщина - словно бабочка, выпорхнувшая из своего таинственного
кокона. Как самым утонченным лакомством позволяет она вашим взорам
наслаждаться лицезрением ее фигуры, которую утром корсаж лишь слегка
обрисовывал. В театре она сидит не выше второго яруса, за исключением
Итальянской оперы. Вы можете любоваться изысканной плавностью ее движений.
Очаровательная плутовка пускает в ход всевозможные женские уловки, но делает
это чрезвычайно естественно, - вам и в голову не придет, что все это
совершается сознательно, преднамеренно. Если у нее царственно прекрасная
рука, то даже самый проницательный человек поверит, что ей необходимо было
закрутить, поправить или отбросить локон или завиток волос, которых она
слегка касается. Если у нее прекрасный профиль, то вам покажется, что она
насмехается или хвалит, рассказывая что-то соседу, нечаянно придав головке
тот излюбленный великими художниками поворот, при котором свет падает на
щеку, четко обрисовывается линия носа, освещаются розовые ноздри,
сглаживаются очертания слишком выпуклого лба, в глазах, устремленных куда-то
вдаль, усиливается их искристый блеск, и светлым бликом выступает