"Александр Бек. Новое назначение" - читать интересную книгу автора

было его страстью, - управлял стальной промышленностью.
Еще какие-то мгновения они, Цихоня и Онисимов, посматривают друг на
друга, безмолвно вспоминают прошлое. А что же в будущем? Как знать, как
знать, может быть, и доведется опять вместе поработать.



16

Андрюша стоит рядом с отцом, неприметно проводит кончиками пальцев по
ворсу отцовского пальто. Он, диковатый, думающий мальчик, как бы со
стороны наблюдает за этим сборищем министерских высших служащих, за
воротилами и тружениками индустриальных штабов, - нет, сам он не сможет
стать таким, да, и не тянет его к этому, - с сыновьей гордостью видит: ими
признаны, чтутся заслуги отца.
В поместительную, но ставшую сейчас тесноватой комнату входят еще и еще
люди, отмахавшие сюда из Москвы по сорок километров на машинах лишь для
того, чтобы обменяться поклоном, рукопожатием с Александром Леонтьевичем,
пройти вместе с ним к самолету.
На дородном, порозовевшем лице матери мальчик подмечает удовлетворение.
Она вежливо кивает входящим, немало друзей - не друзей, но товарищей мужа,
так сказать, однополчан индустрии, явились выказать ему уважение.
Андрей замечает: еще кому-то вежливо кивнула мать. В ту сторону
взглянул и Александр Леонтьевич. На его лице ничего не выразилось, хотя он
узрел, что провожать прибыл и Серебрянников. Так сказать, соблаговолил. А
тот, никого не толкнув, благопристойно пробирается к Онисимову,
почтительно глядя голубыми навыкате глазами.
Александр Леонтьевич мгновенно оценивает появление Серебрянникова: не
означает ли оно, что незримая стрелка некоего незримого барометра
указывает на "переменно"? И сухо здоровается со своим бывшим ближайшим
сотрудником. Серебрянников с достоинством отходит, останавливается в
нескольких шагах от четы Онисимовых, каждый может видеть, что и он
исполняет долг - провожает Александра Леонтьевича.
Онисимов кладет руку на плечо Андрюши. Мальчика волнует эта прощальная
скупая ласка. Он на миг приникает щекой к рукаву отцовского пальто.
Конечно, Андрюша и не подозревает, что тринадцать лет назад он, в те дни
лишь годовалый, был как бы косвенным участником некоего события, после
которого отец возвысил, приблизил Серебрянникова.
Пожалуй, расскажем и эту историйку. Так или иначе где-то в нашем романе
ей надо найти место.
Итак, 1943 год. На втором этаже наркомата - этаже, недоступном рядовым
сотрудникам, - где размещались нарком, его заместители и члены коллегии,
был устроен бесплатный ночной буфет. Как известно, продовольствие в это
суровое военное время выдавалось в тылу только по карточкам. Однако
работники, продолжавшие в наркомате и после полуночи свой трудовой день,
могли воспользоваться этим спецбуфетом, выпить стакан чая или кофе, съесть
один-другой бутерброд. Это дополнительное питание не было нормированным,
но Онисимов подавал пример умеренности. Всякий раз, когда в буфет
стараниями начхоза, общительного Филипповского, знавшего, как говорится,
всю Москву, попадали яблоки или икра, или копченая красная рыба, Онисимов