"Алексей Биргер. Москва - Варшава ("Богомол" #5)" - читать интересную книгу автора

напоминаю еле-еле справляющийся с течью корабль, готовый войти на ремонт в
тихий док смерти. На ремонт?.. Значит, за смертью что-то будет?.. Но ведь
сказано у Лермонтова: "Но в мире новом друг друга они не узнали..." Неужели
разлука будет вечной, даже если смерти нет?..
А тогда, Мария потянулась за юбкой и блузкой, но, передумав, надела
мою рубаху - оказавшуюся ей великоватой, поэтому и смотрелась она на ней
как короткая юбка. Мне показалось, она одела мою одежду, чтобы постоянно
чувствовать себя в моих объятиях: надо было видеть, как она поводила
плечами, будто стараясь плотнее ощутить ткань этой рубахи, как склоняла
голову к плечу, будто ловя её запах, запах свежей, выстиранной и
проглаженной ткани - ловя так, будто этот запах принадлежал лично мне...
А заглянув в холодильник, она захлопала в ладоши:
- Замечательно! Я вижу, у тебя и свежая капуста имеется, и квашеная, и
сосиски, и колбасы кусочек... Нам бы ещё ветчины достать, или, вообще,
свинины какой-нибудь... Да, лук есть...
- Что ты хочешь? - спросил я.
- Я сделаю тебе бигос. Ты знаешь, что такое бигос?
- Вроде, слышал что-то. Но не очень представляю.
- Так тебя ждет великое открытие! Но бигосом я займусь после завтрака.
Так, и молоко есть, и яйца... Сделаем омлет, ты не против?
- Только "за".
И мы ели омлет, с первыми помидорами, появление которых в мае
становилось чудом для Москвы тех лет, и она - Мария - взволнованно,
увлеченно, втолковывала мне про бигос:
- Кто-то скажет, что это всего лишь разное мясо - сосиски, там,
сардельки, солонина и прочее, тушеное с капустой, та же солянка, но это не
так. Бигос - это по-настоящему гостевое блюдо, наша национальная гордость,
и у каждой хозяйки свой рецепт. Мой рецепт я усвоила от мамы и бабушки. Нам
бы не мешало кое-что подкупить, потому что твой бигос, который я тебе
оставлю, должен быть высшего класса, по всем правилам сделанный!.. И,
кстати, у тебя есть глиняные горшочки?
- Нет, не имеется. А что?
- Бигос лучше всего хранить в глиняных горшочках. Значит, и горшочки
поглядим.
И после завтрака мы отправились за покупками. Мы прошли по Арбату -
ещё не пешеходному, ещё такому обшарпанному и милому, с толчеей на
тротуарах и с немыслимым движением на проезжей части. По пути, завернули в
один из знаменитых арбатских букинистов, и там нашли старое издание баллад
Мицкевича, где баллада "Будрыс и его сыновья" была дана в пушкинском
переводе. В этом издании были замечательные иллюстрации, я навсегда
запомнил фамилию художника - Домогацкий.
- Это мой подарок тебе, - сказал я. - Надписывать не буду. Дома можешь
сказать, что сама купила. Но, открывая эту книгу, ты ведь будешь вспоминать
обо мне?
- Да, конечно, - она взяла меня под руку. Ее глаза сияли. - Тебе бы
надо побывать на площади Старого Рынка в моей родной Познани...
- Ты из Познани?
- Да. Хотя сейчас живу в Варшаве. Так вот, там такие знаменитые
букинисты, их даже называют Меккой библиофилов, и туда из Европы приезжают
любители редких изданий, из других стран...