"Прекрасная, бессердечная" - читать интересную книгу автора (Браун Картер)

Глава 3

Всего было три письма, адресованных Джуди Мэннерс и отправленных на Парадиз-Бич. Адрес был аккуратно отпечатан на машинке. На всех конвертах стоял штемпель Пайн-Сити. Первое письмо было получено десять дней назад, второе – два. В первом письме на белой карточке было отпечатано:

Я прочитал и взглянул на Джуди. Ее глаза стали в два раза больше, она смотрела сквозь меня невидящим взглядом.

– Это четверостишие из поэмы Китса "Прекрасная бессердечная дама", – сказала она слабым голосом. – Изменено только одно слово: "полюбить" на "умереть".

Во втором письме на такой же карточке было написано:

«Прекрасная бессердечная дама умрет в своем Раю».

Чуть ниже следовали еще две строчки:

– "Ударами ножа" вместо "целуя их", – не дожидаясь моего вопроса, сказал Джуди.

Третье письмо было несколько длиннее остальных.

"Прекрасную даму, – говорилось в нем, – похоронят в ее родном Окридже. Покоиться она будет между усопшими Элиас Фрай и Пирл Коулмен. На памятнике ее будет надпись: «Здесь покоится Джуди Мэннерс, школьная подруга Пирл Коулмен и Сандры Шейн. С глубокой скорбью Джонни Кей». Эпитафию ей сочинят такую: «И птички не чирикают».

Я внимательно перечитал все три письма.

– Вам это о чем-нибудь говорит? – спросил я.

– Да, – сказала Джуди. – Я потому-то и обратила внимание на эти письма, хотя сообщения такого рода я получаю довольно часто. Все дело в именах. Я знаю, точнее, знала всех этих людей. Я родилась и выросла в Окридже. С Пирл и Сандрой мы вместе ходили в школу, они были моими лучшими подругами. Пирл погибла, когда мне было шестнадцать. Кто бы ни написал эти письма, он достаточно хорошо меня знает.

– Кто такой Джонни Кей?

– Мы должны были пожениться. Вы ведь знаете, как люди влюбляются в семнадцать лет. Кажется, что это на всю жизнь… Да и не только кажется. – Джуди помолчала. – Мы прямо с ума сходили друг по другу.

– Но вы не поженились?

– Нет. – Она задумчиво покачала головой. – Джонни был на три года старше меня. Он ушел в армию, в авиацию, и годом позже был убит в Корее.

– Простите, – сказал я.

– О, это было так давно. По крайней мере, мне так казалось, пока я не получила эти письма.

– А при чем здесь поэма? – спросил я. – Какое к этому имеет отношение "Прекрасная дама"?

– О, это просто нечто вроде шутки Джонни. Как-то раз я не смогла пойти на свидание с ним, и он назвал меня Прекрасной бессердечной дамой. Он называл меня так каждый раз, когда я почему-либо не могла прийти. – Ее глаза затуманились. – Но об этой шутке никто, кроме нас, не знал. А Джонни погиб семь лет назад. Кто, кроме него, может ее помнить? Это и пугает меня больше всего.

– Где находится Окридж?

– В двухстах милях отсюда, – сказала она. – Маленький городок, граничащий с пустыней. Я уехала оттуда в восемнадцать лет, сразу после того, как погиб Джонни. Мне там больше нечего было делать.

– Не возражаете, если я пока оставлю эти письма у себя?

– Конечно нет, – сказала она. – Как вы думаете, лейтенант, может быть так, что Барбару убили по ошибке?

Позади меня раздался скрежещущий звук, от которого у меня заныли челюсти. Я вздрогнул и, обернулся. На пороге стоял Полник и озабоченно скреб в затылке.

– Лейтенант, – сказал он хладнокровно, – на этом пляже ничего нет, кроме песка и нескольких отпечатков ног.

– А рядом с бассейном ты ничего не нашел? – спросил я. – Туда мог кто-нибудь проникнуть прямо с пляжа?

– Да, – неуверенно сказал сержант. – Бассейн выходит за пределы комнаты, а снаружи он окружен стеной футов в пять, так что перелезть нетрудно. Но отпечатки ног очень неясные.

– Ладно, – сказал я, – спасибо.

Полник взглянул на меня:

– Что еще, лейтенант? Проверить окна и двери?

Я взглянул на Джуди Мэннерс:

– Вы извините нас?

– Конечно. Скажите, лейтенант, я вам еще нужна? – нерешительно спросила она.

Я увидел на лице Полника глупую ухмылку и ткнул его под ребро, прежде чем он успел что-нибудь ляпнуть.

– Если нет, – продолжала она, – я пойду прилягу.

– Хорошо, – сказал я. – Остальное может подождать до утра.

– Спасибо, – кивнула она. – Спокойной ночи.

Джуди вышла из комнаты, и я взглянул на Полника.

Тот уставился в пространство, и в его глазах застыло мечтательное выражение, а нос нервно подрагивал.

– Какая женщина! – сказал он страстно. – Если бы моя старуха хоть немного была такой, я бы не торчал сейчас здесь ночью, я бы даже не вылезал из кровати по утрам!

– Прекрасная бессердечная дама, заполнившая тебя.,. – продекламировал я.

– Чего-чего? – переспросил Полник.

– Это поэзия, – пояснил я.

– Но здесь нет даже рифмы, – сказал он скорбно. – Небось это навалял какой-нибудь грязный хиппи?

– Да, некто Джонни Ките, лучший из хиппи, – согласился я. – Кстати, ты умеешь печатать на машинке?

Полник несколько раз моргнул, затем его физиономия расплылась в улыбке.

– Лейтенант, вы самый хороший и умный человек на свете. Вы предоставляете мне такой шанс, да?

– Что? – ошеломленно пробормотал я.

– Как умно, – сказал он восхищенно. – Эта Мэннерс лишилась своей секретарши, и вы сразу почувствовали, что ее надо заменить кем-нибудь из своих.

Я помогу вам. Прямо отходить не буду от этой женщины! И он еще спрашивает, умею ли я печатать на машинке?!

Я нетвердыми шагами направился к бару и налил себе полный стакан. После хорошего глотка я отважился заговорить.

– Слушай внимательно, – сказал я. – Это, конечно, изумительная идея, но мы.., воплотим ее в жизнь потом.

А сейчас надо обыскать комнату Барбары Арнольд. Она была секретаршей. У нее там должна быть машинка. Если ты ее найдешь, напечатай на ней что-нибудь, а когда придешь обратно в управление, сравни это, – я передал ему три письма, – с тем, что напечатал. Мне надо знать, один и тот же это шрифт или нет. Понял?

– Понял, – сказал Полник. – Но мне все-таки кажется, что я лучше придумал.

– Может быть, – великодушно согласился я. – И когда ты станешь лейтенантом, то получишь полное право загружать работой своего сержанта, а сам в это время будешь оставаться с женщинами. А пока что…

– Понял, – мрачно сказал Полник и вышел из комнаты.

Я допил виски, закурил сигарету и затем отправился на поиски Равеля, ведомый божественными звуками музыкальной темы главного героя. Он сидел в гостиной в кресле и то ли просто глядел в окно, то ли любовался своим отражением в стекле.

Когда я вошел в комнату, Руди Равель нахмурился.

– Вы уже нашли преступника, лейтенант? – холодно осведомился он.

– Кому, как не вам, мистер Равель, знать все сложности нашей работы, – сказал я. – Блуждаем в потемках, пока кто-нибудь не признается.

– Так я и думал, – кивнул он. – И далеко вы продвинулись?

– Не дальше вас, – ответил я. – Что вам известно о Барбаре Арнольд?

– Она была секретаршей, – сказал он коротко. – Это все, что я знаю. Мы нашли ее в Голливуде, когда решили отдохнуть.

– Как вы думаете, почему кому-то взбрело в голову убить ее?

– Понятия не имею, – сказал он и выпрямился в кресле, крепко сжав сигарету зубами.

Я мысленно восхитился звуками тревожного марша, зазвучавшего в этот момент где-то на заднем плане.

– Если вы не найдете убийцу, лейтенант, то найти его будем моим долгом, – заявил герой.

– Тогда найдите себе хорошего сценариста, – посоветовал я, – это поможет вам преуспеть.

Он презрительно пожал плечами:

– Дешевый юмор, лейтенант!

– Что делать, – сказал я. – Какова зарплата, таков и юмор. Где вы были сегодня вечером?

– Я выходил. Я уже отвечал на этот вопрос.

– Пожалуйста, поподробнее. Когда вы ушли из дому?

– Около восьми. Мне надо было повидаться в Пайн-Сити с одним моим другом, режиссером Доном Харкнессом. Он остановился в отеле "Старлайт".

– В котором часу вы к нему пришли?

– Откуда я знаю, – раздраженно ответил Руди. – Вы что, думаете, я ношу с собой хронометр? Примерно в четверть девятого.

– Ив котором часу вы от него ушли?

– Ну, знаете, лейтенант! Я не помню и.., уж не думаете ли вы, что я вернулся сюда и убил Барбару?

– Это интересная мысль, – сказал я. – Так вы ее убили?

– Конечно нет! – вскричал он. – С какой стати мне нужно было ее убивать?

– Я мог бы ответить на этот вопрос, – сказал я, – но предпочитаю оставаться джентльменом. Воспитание не позволяет, знаете ли… С пляжа в бассейн мог проникнуть любой, включая и вас тоже. Так что я надеюсь, что вы мне говорите чистую правду. Ведь я все равно проверю.

Руди глубоко вздохнул.

– Лейтенант, – сказал он голосом мягким и успокаивающим. – Могу я говорить с вами как мужчина с мужчиной?

– Конечно, – сказал я решительно. – Можете даже закрыть глаза, если это вам поможет.

– Я ушел от Харкнесса около десяти, – скорбно начал он. – Затем я отправился к одной особе…

– Не заставляйте меня волноваться, – сказал я вежливо. – Я умираю от любопытства и страшных подозрений.

Руди поморщился:

– Об этом даже смешно говорить, лейтенант. Я имею в виду, что она еще совсем ребенок и…

– И вы пошли баюкать ее в колыбельке? Кстати, эту юную особу, случайно, не Лолитой зовут?

– Не придирайтесь к словам, лейтенант, – прорычал Равель. – Конечно, она уже совершеннолетняя, но я – знаменитый актер, и она предо мной робеет, понимаете, что я хочу сказать! – Он попытался придать своему лицу честное, искреннее выражение. – Я встретил ее в Париже в прошлом году, и с тех пор она не дает мне покоя. Она узнала мой адрес и приехала в Пайн-Сити.

Я просто пошел туда, чтобы вразумить ее, сказать, что между нами все кончено.

– И она устроила вам небольшой ночной концерт? – спросил я.

Он вновь поморщился:

– Я постарался быть как можно более тактичным, но ничего не добился. Когда этой женщине что-нибудь хочется, она становится упрямой как осел. Если Джуди что-нибудь узнает…

– И как этого осла зовут?

– Камилла, – сказал он. – Камилла Кловис. Я это точно знаю, сам бы не поверил, если бы не видел ее паспорта. Она снимает квартиру в месте, которое называется "Дневная мечта". Я провел с ней сегодня часа полтора, а потом пошел прямо домой.

– Я проверю, – сказал я.

– Сделайте мне одолжение, лейтенант, – взмолился он, – не говорите ничего моей жене. Она с ума сойдет от ревности, если что-нибудь узнает. Не скажете?

– Попытаюсь, – пообещал я ему. – Что еще?

– Я и так наболтал чертовски много, – нахмурился он.

– Если вы не знаете, кому было выгодно убийство Барбары Арнольд, то, может быть, поделитесь своими соображениями насчет того, кому приспичило убить вашу жену?

Руди уставился на меня, нахмурив брови:

– Это что, шутка?

– Ваша жена утверждает, что Барбара убита по ошибке, что Барбару спутали с ней.

– Зачем кому-то убивать Джуди? – медленно произнес он.

– Не знаю, – сказал я. – Она вам ничего не говорила о письмах?

– Каких письмах?

– Значит, ничего. Похоже, что только у этой Камиллы Кловис были причины убить вашу жену.

– У Камиллы? – Он коротко рассмеялся. – Вы с ума сошли! Камилла и мухи не обидит.

– Что ж, возможно, Камилла здесь ни при чем. А вы?

– Я? – Руди посмотрел на меня безумными глазами. – С какой стати мне убивать Джуди?

– Вот и мне тоже интересно. Может, объясните? – сказал я с надеждой в голосе.

– Вы сумасшедший, – сказал он. – И если вы обвиняете меня в том, что я убил Барбару, спутав ее с Джуди, то мне придется отправиться к своему юристу, а вам – в Клинику для душевнобольных! – Он презрительно усмехнулся. – Мы женаты уже три года. Вы что думаете, я никогда не видел свою жену голой?

Мысленно я признал счет один – ноль в его пользу и отправился искать сержанта Полника. Тот обретался в комнате убитой секретарши.

– Я уже почти закончил, лейтенант – сказал он. – Машинка стояла на столе. Больше ничего нет.

– Даже писем нет? – спросил я. – Дневника, фотографий с автографами кинозвезд, пластинок?

– Ничего, – сказал он равнодушно. – У этой дамы в комнате нет ничего, кроме печатной машинки и одежды.

– Мне кажется, секретарше больше ничего и не надо, – сказал я. – А самые прогрессивные обходятся одной лишь печатной машинкой.