"Возвращение Скорпиона" - читать интересную книгу автора (Кургузов Юрий)

Глава двадцать первая

Сделав доброе (а главное — очень полезное) дело, я вернулся в сад тем же манером, что и "вывернулся" из него — через забор. Поднял с земли бушлат и потопал к дому, думая, сработает ли звонок в ментовку должным образом? Никаких особенных дивидендов ждать не стоило; единственное, что, разозлившись и потеряв терпение после третьей неудачи, таинственный враг бросит ходить вокруг да около и покажет наконец свою истинную рожу.

А еще я думал, как вести себя с Ларисой. Когда внутри что-то раздваивается, это плохо. Но когда "растраивается"…

На горизонте беседка. Еще немного, еще чуть-чуть…

— Привет!

Ей-богу, я даже не успел толком испугаться, только разинул варежку:

— Чево?!

— Привет, — повторила беседка, точнее, правая скамейка, потому что голос исходил с нее.

Помолчав, я вздохнул:

— "Мой чёрный человек — в костюме сером!.." У вас бессонница, герр майор?

— Да еще какая. Однако добро пожаловать в наши края.

— Благодарствуйте, барин! — А сам подумал о пистолете в пакете, а еще о том, что людей, которые ходят в гости по ночам, надо сажать на кол. Как Дракул турок. И не только турок. И не только Дракул.

— Приземляйтесь, — повел он рукой и вдруг зыркнул на мою поклажу: — Это у вас что? На рыбалку ходили? А удочки где?

— Не на рыбалку. На дискотеку, — проворчал я.

Он усмехнулся:

— Да-да, конечно. Я же слышал музыку. Ну и натанцевались?

— Угу. — Я плюхнулся на скамейку напротив и осторожно пристроил между ног прикрытый бушлатом пакет с "ягой". — До упаду. Сигареткой не богаты, а то кончились.

Он достал пачку и протянул вместе с зажигалкой.

— Гран мерси.

Я закурил, а потом… вдруг хамски посветил зажигалкой в лицо неожиданного визави.

Он заиграл желваками.

— Уберите!

Я убрал. Вернул зажигалку и сигареты. Он сунул их в карман.

— Ну и чему же все-таки обязаны?

Я пожал плечами:

— Да ничему, просто приехал в гости. А что, нельзя? Помнится, прошлым летом вы звали обратно уже через месяц, а я вот собрался только через год.

— Долго собирались.

— Долгонько, — согласился я. — Но тому было осьмнадцать причин, в основном бытового порядка. Слушайте, можете не верить, но, честное слово, я рад вас видеть, майор.

— Подполковник, — скромно поправил Мошкин.

— Неужели?! Поздравляю! Кстати, помните — я еще тогда говорил: будете меня доставать, в жизни не станете подполковником. Сбылось, да?

Мошкин сдержанно кивнул:

— Да, вроде сбылось… — И без перехода: — Так зачем прибыли на сей раз?

Я покачал головой:

— Мне показалось, что я расстался с вами как с человеком, а не ментом. Видать, ошибся.

— Не любите ментов?

Я фыркнул:

— Ну-у, если вы назовете хоть одного простого смертного, кто их любил бы…

— Даже двух, — усмехнулся Мошкин.

Я развел руками:

— Простите великодушно, но сильно подозреваю, что это ваша жена (кажется, он напрягся) и жена вашего непосредственного начальника.

Подполковник не моргнув глазом проглотил этот весьма сомнительный пассаж. А впрочем, уже через секунду я убедился, что для мести у него имеется оружие куда более действенное, нежели дешевый юмор.

— Вы, конечно, приехали к Маргарите Владимировне? — быстро спросил он.

Я насторожился.

— Конечно. А к кому же еще?

— Ну да, разумеется… — И тут же: — Простите, но мне хотелось бы с ней поговорить.

Я помрачнел.

— Мне тоже.

— То есть?! — не понял Мошкин.

Я горестно вздохнул:

— Увы, не застал я ее.

— А ключ?

— Что — ключ?

— Откуда у вас ключ? Ведь не ломали же вы дверь?

— Не ломал. А ключ мне дал ее отец.

(Секунд десять тишины.)

— И Маргарита Владимировна так и не появлялась?

Я буркнул:

— Не появлялась.

— А когда вы приехали?

— Вчера. То есть, уже позавчера.

— И ни малейшего представления, где она может быть?

— Ни малейшего, — подтвердил я. — Эй, а вы случайно здесь не за…

— Нет, не за тем. — Теперь Мошкину вздумалось закурить, и продолжения фразы пришлось ждать. Дождался:

— Сюда, уважаемый, я пришел, чтобы поделиться с вами следующей информацией: говорят, в городе появился какой-то костолом.

Я удивился:

— Кто?!

— Костолом, — повторил он и великодушно пояснил: — Человек, который ломает кости.

— Ну надо же… — испуганно пробормотал я. — А себе или другим?

Мошкин глубоко затянулся и выпустил дым чуть ли не мне в лицо.

— Вообще-то чаще другим, но… Но ведь когда-нибудь он вполне может сделать это и самому себе. Верно? Правильно?

Возражать я и не собирался.

— Правильно. Верно. Господи, ужас-то какой!..

Он же продолжал:

— И вот представьте-ка на миг, что где-то неподалеку от нас, мирно сидящих и беседующих, шляется какой-то дегенерат с пистолетом в руке…

— С пистолетом?!

— Ага, — подтвердил подполковник. — Он отобрал его у других дегенератов, которых разделал предварительно как бог черепаху.

— Кошмар! — ужаснулся я. — И как же этот мерзавец (а за "дегенерата" ответишь) выглядит? Его видели? Запомнили?

Мошкин кивнул:

— И видели, и запомнили. Официально к нам, правда, никто не обращался, но имеются же и неофициальные каналы.

Подполковник эффектно стрельнул сигаретным окурком, и тот, на мгновенье прочертив в темном воздухе оранжевую дугу, растворился в кустах.

— Так вот. Этот негодяй приблизительно… вашего возраста… вашего роста и… вашего веса.

Аккуратно, чтобы не свалить пакет, я водрузил ногу на ногу.

— Его измеряли и взвешивали те, кому он ломал кости?

Мошкин улыбнулся столь ослепительно, что в черноте ночи сверкнули его передние зубы.

— Прекрасная шутка!

— Да это, в общем-то, и не шутка, — пожал плечами я.

— М-да-а… — Он уже не улыбался. — Короче, этот ваш двойник покалечил в "Голубом поплавке" семерых, каждый из которых может сам покалечить любого. Теперь вам всё ясно?

— Теперь всё, — кивнул я. — За исключением сущей безделицы. Я понятия не имею, что такое "Голубой поплавок". Местный "Метрополь"?

Мошкин почесал переносицу.

— Ну хорошо, а что скажете в ответ на следующее? У меня есть веские основания предполагать, что кому-то здесь понадобилась ваша шкура.

— Правда? Но я же еще линяю!

— Ну-ну, — важно произнес Мошкин. — Не переживайте и не беспокойтесь. Если какая-нибудь сволочь и впрямь решит поохотиться на вас, мы обязательно придем на помощь.

Я уточнил:

— Мы — это кто?

— Не любимая вами милиция, кто же еще.

Я укоризненно покачал головой:

— Боюсь, вы путаете два абсолютно различных понятия, господин подполковник. Милиционеры — это люди, которые защищают мирных граждан от преступников и прочей швали. А менты — нелюди, присосавшиеся, извините за каламбур, к органам, чтобы издеваться над гражданами и набивать свой карман. Они — те же преступники, только на свободе и в погонах, а потому поле их деятельности гораздо шире. Комментариев не требуется?

Мошкин пожал плечами:

— Да нет, Америку вы не открыли. Но какова цель вашего приезда? Та же, что и год назад?

А вот это прозвучало уже настолько прозрачно, что я не выдержал и нагло сказал:

— Бросьте, любезный, нести чушь. Вы, кажется, тонкий ценитель и знаток поэзии? Особенно произведений, в которых встречается слово "чёрный". Может, почитаем стихи? Высоцкого я уже цитировал десять минут назад, а как вам Ходасевич? Помните его "Поразить морскую гидру может ч ё р н ы й арбалет", а? Или же вот еще…

Однако "еще" я не успел.

Подполковник Мошкин резко встал и показал на темнеющий на траве бушлат:

— Разрешите полюбопытствовать, что в вашем пакете?

Но я тоже резко встал.

— Не разрешу. Или у вас имеется ордер на обыск?

Мошкин молчал, и по тембру этого молчания я понял, что, во-первых, ордера у него нет, а во-вторых, что, похоже, прежней душевной близости в наших беседах не будет больше уже никогда. Как говорится, что-то главное пропало. И — внезапно:

— Вы понимаете, против кого идете?

Мое дыхание было относительно ровным.

— Я не понимаю, понимаете ли, на что идете, вы?

Он сунул руку в карман, и я моментально сдавил его запястье, но кроме зажигалки и сигарет в кармане не оказалось ничего. И в остальных тоже.

— Пардон, — скривился я.

Он мрачно усмехнулся:

— Ладно, спишем на нервы… — И вдруг: — В доме есть кто-то еще. Я хочу увидеть этого человека.

— Невозможно, — покачал головой я.

— И почему же, позвольте узнать?

Я как упырь цыкнул зубом.

— Узнать позволю. Потому, что это женщина.

Он кивнул:

— И женщина эта, конечно же, не Маргарита Владимировна. — То вовсе не был вопрос.

— Ага. Конечно же, не Маргарита Владимировна, — сухо подтвердил я, и, не произнеся больше ни слова, замначальника городского УВД прямо через кусты зашагал к забору.

А я вернулся в дом.

Лариса сидела в той же самой полугорестной-полуотрешенной позе, в которой я ее час назад оставил, только в придачу курила. Мою сигарету.

Я подошел к торшеру и включил свет.

— Будем надеяться, что больше этой ночью ничего не случится.

Она поёжилась.

— А… что-то уже случилось?

— Ч т о — т о случается всегда, — веско, но маловразумительно пояснил я. — Даже когда вроде бы и не случается ничего. Вставай.

Лариса удивилась:

— Зачем?

— А ты собралась куковать в этом кресле до зари?

Встала.

Я бросил пакет на столик, вытащил из него Маргаритин магнитофон, фонарик и пистолет. Пистолет сунул в карман.

— Идем.

— Куда?! — не поняла она.

— К тебе.

Ее черные глаза округлились:

— Ко мне?!

— Да, а что?

— Но ты ведь говорил, что это опасно.

Я приобнял ее за мягкие плечи.

— Без меня опасно, а со мной… Со мной, возможно, еще опаснее, но все-таки ты будешь не одна.

Она помолчала.

— А как твои моральные принципы?

Я сурово вздохнул:

— Эволюционируют в направлении аморальной беспринципности. Подожди здесь, пожалуйста, еще пять минут.

Выкинув из кабины и багажника все лишнее (собачий корм, например), я вывел машину со двора. Закрыл ворота и, вернувшись на крыльцо, позвал Ларису. Она вышла из дома, я запер дверь, и мы направились к машине. Сели. Я посмотрел на часы.

— Ого! Половина четвертого! Слышишь?

— Слышу.

Я оглянулся — Лариса устроилась на заднем сиденье (Джонову попону я убрал), и в полумраке было видно ее очень красивое, но очень напряженное и очень хмурое лицо. Положил руку ей на колено:

— Всё еще сердишься?

Она не ответила.

Ну, не ответила — и не ответила. Я включил зажигание и тронулся с места. Молча выехал из поселка, молча въехал в будто вымерший город. А вот после этого схитрил.

— Послушай, Снегурочка, оттай, пожалуйста, а? Я плохо помню, как до тебя добираться, показывай дорогу. Сейчас куда?

Фыркнула, но все-таки заговорила.

— Сворачивай налево.

— Повинуюсь, о пери!

И свернул налево.