"Хелена" - читать интересную книгу автора (Хлодвиг Мария)

— 1-

Раз.

Два.

Три.

Ещё пять минут, и встану. Обязательно. Зачем мне себе врать?

Под одеялом тепло, а в комнате холодно. В аудитории тоже. Однако идти на занятия надо, иначе магистр Ленрой запомнит меня как злостную прогульщицу, и на экзамене развлечётся за мой счёт. Бррр! Не хочу даже думать об этом. Я и так не сильна в маглогике, а с вопросами типа "докажите, что парадокс Ласселя является парадоксом" и подавно не справлюсь. Лучше уж выбить пару маршей зубами в ледяной аудитории, чем запомниться магистру Ленрою с неприглядной стороны. Тем более, что к девушкам у него странное отношение. Впрочем, сильному полу он тоже не особо благоволит.

Три минуты, блаженных три минуты…

— Хелена! — радостный возглас над ухом вырвал меня из полудрёмы. — Хороша дрыхнуть, пока порядочные люди на лекцию опаздывают!

— Отстань, Линь. Не видишь, мне плохо.

"Очень плохо", — добавила я про себя. В голове стоял туман, полный обрывков бредовых сновидений. Сбросить их оковы казалось выше моих девичьих сил. Бодрая идея отсидеть два часа магической логики виделась уже не такой уместной и легко осуществимой.

— Что это ты бормочешь? — не унималась подруга.

Я вяло отмахнулась. От неловкого движения из-под подушки выскользнул пухлый томик изумрудно-зелёной обложке. Золотые буквы на корешке гласили: "Альбин Никодемус. Погоня за Зверем Рыкающим".

— Опять до полуночи эти книжки читала? — ахнула соседка. — И какой в них только прок? Те, кто пишет про благородных воинов и чувствительных принцесс и жизни-то настоящей не видели.

Прозорливости Элинь не занимать, и практичности — тоже. Ах, романы о благородных рыцарях и их целомудренных возлюбленных… Вы мои страсть и проклятье.

Но пусть меня даже на смертном одре стыдят и осмеивают, от вас я не отрекусь.

Не хочу читать про жизнь. Хочу про великие подвиги и бессмертную любовь.

— Сколько осталось? — пробормотала я.

— Нисколько! — жизнерадостно объявила Линь. — Тебе помочь собраться?

У меня с так называемой "бытовой магией" отношения сложные. Далеко не всех людей боги одарили особой силой, однако многие из избранных используют её для уборки или завивки волос. Как-то не укладывается у меня в голове столь приземлённое использование волшебства. Наверное, я романтик.

Вот Элинь — другое дело. У неё очень трезвый взгляд на мир.

— Скажем нет колтунам и грязным зубам! — простое, но чрезвычайно эффективное заклинание привело меня в приличный вид. Я быстро натянула форменное платье, подхватила сумку с конспектами и вместе с подругой поспешила на лекцию.

"Кто не учился, тому не понять, как хочется кушать, как хочется спать", — дурашливый стишок, однажды прочитанный на тёмной от времени столешнице, так и крутился у меня в голове. Я не успела не то, что нормально позавтракать, но даже перекусить на ходу с утра, и желудок был на меня за это в обиде. Того и гляди, забурчит и опозорит хозяйку на пол-аудитории. На паре маглогики так холодно, так скучно… Даже такое событие встретит бурную радость утомлённых студиозусов.

На задних рядах компания травников украдкой распивала травяной настой необычайной крепости. Судя по запаху, в него входили полынь, петрушка и жидкость для чистки особо ценных артефактов. Надеюсь, никому из экспериментаторов под вечер не понадобится помощь целителей.

Сидящий рядом со мной флегматичный лингвист внимательно слушал разглагольствования магистра Ленроя и дотошно их конспектировал. Заглянув ему через плечо, я увидела чудовищную мешанину из десятка-другого языков, как живых, так и мёртвых. Видимо, он следовал главному принципу магической логики — рациональности — буквально, и для каждого слова подбирал кратчайший аналог.

Девушка-алхимик читала из-под стола обязательную по программе "Химическую женитьбу". Сей труд ясностью изложения не уступал лекции магистра Ленроя, зато обладал занятными иллюстрациями — истинным спасением для скучающих студиозусов. Впрочем, как повелось ещё с древних времён, картинки во всех алхимических трактатах важнее текста.

Холодно. Бррр! Моё форменное платье почти не греет, а в накидке писать неудобно. Приходится согревать себя несложным заклинанием собственного составления. Полезная практика, но без неё я бы предпочла обойтись. Конечно, мои неудобства объяснимы: здание очень старое, каменное, однако хотелось бы учиться в более комфортных условиях. Так и усваиваешь больше, и утомляешься меньше. Стыдно, что король Вельен экономит на ремонте Университета уже который год.

Я скучала и мёрзла, мёрзла и скучала. Элинь же, напротив, умудрялась не только дословно записывать лекцию, но и подчёркивать заголовки, выделять определения и рисовать на полях презабавные картинки. С ней уныние не уживалось, зато я его притягивала с удвоенной силой. Например, в голову настойчиво лезли мысли о предстоящем экзамене.

Маглогика, маглогика… Жуткий предмет, неумолимый преподаватель. Старшекурсники рассказывали, будто он один принимает экзамен, и не как другие магистры, а по собственной системе. Запускает в аудиторию по десять человек, сам рассаживает, потом назначает каждому вопрос из курса. Не отвечаешь — иди на пересдачу. Ответил — тяни билет. Ох! Шпаргалку не достать, соседа не спросить… Такой ужас, что прямо кошмар.

Мне, хвала Эву, предмет магистра Ленроя сдавать придётся только через два месяца. Есть ещё время не только подготовиться, но и помечтать о том, как будешь готовиться.

Линь говорит, я слишком мечтательна. Хозяйством не занимаюсь, романы читаю, учусь только во время сессии. А что делать? Такая уж природа волшебницы Хелены.

— Запишите следующий текст логической формулой: "Если мне попадётся плохой билет, то я сдам экзамен, только если мне повезёт. Я вытащил очень плохой билет. Везение покинуло меня. Поэтому экзамен я не сдам".

Неужели он прочитал мои мысли? Хотя нет, такой талант за магистром Ленроем не числится. Остаётся только одно — изощрённое издевательство. В прошлый раз было что-то вроде: "Никогда не стоит недооценивать глупость вашей аудитории", сегодня это упражнение. Забавно, но все, включая и меня, старательно законспектировали шуточку магистра. Да, кажется, я начинаю его понимать…

— Мастер Ленрой! — дверь широко распахнулась, и в аудиторию шагнул Идель, подмастерье-инженер. Выглядел он очень взволнованным.

— Что случилось? У меня лекция, — раздражённо бросил маглогик.

— Мастер Генрион собирает срочное совещание преподавателей в Алом Зале. Все учащиеся должны собраться в амфитеатре.

Судя по синей ленте, перекинутой через плечо молодого человека, случилось действительно нечто из ряда вон выходящее. Идель почти никогда не надевает отличительный знак аристократов, хотя по праву рождения принадлежит к одному из старейших благородных домов. Магистр Ленрой, например, дворянин в первом поколении, но демонстрирует символику высшего сословия по любому мало-мальски подходящему поводу.

— Что же, на сегодня занятие окончено, — наш любимый маглогик был как всегда сдержанно-ироничен. — У кого-нибудь есть вопросы?

Его слова потонули в радостном гуле сорвавшихся с места студиозусов.

— Что случилось?

— Да какая разница! Нас отпустили с лекций, и это главное!

— Вовремя. Ещё бы немного, я бы заснул.

— Не ты один, друг, не ты один…

Убийственно однообразные разговоры плавно перетекали с одного яруса амфитеатра на другой. Я в них не участвовала, да и Линь тоже. У нас было занятие гораздо важнее. Мы ели.

О, как вкусен бутерброд на пустой желудок! Как ароматен сыр и хрусток поджаренный хлеб! Вот только…

— Пить хочется, — заявила я, дожевав последний кусочек нежданно-негаданно перепавшей пищи.

— Сходи к фонтану, — посоветовала подруга. — А я посторожу. Если что начнётся, мигом позову.

Я вяло кивнула. Мы сидели в амфитеатре почти час, но ничего не происходило. Линь успела раздобыть у знакомых немного еды, я — съесть свою долю, а к нам никто из магистров так и не вышел. Видимо, совещание созвали действительно по значительному поводу, раз они так долго не могут договориться.

"До фонтана идти всего ничего. Никто и не заметит моего отсутствия".

Так я себя успокаивала, совершая восхождение по мраморным ступеням.

Говорят, один из первых ректоров Университета был травником и страстным любителем театра. Именно при нём появилась Большая оранжерея, а в самом её сердце — чаша амфитеатра. Как показало время, среди магов как действительных, так и будущих, доля приличных актёров устрашающе мала, из-за чего традиция театральных постановок постепенно отмерла. Хотели и амфитеатр убрать, но вовремя одумались — больно акустика у него хорошая. С тех пор учащихся по важным поводам собирают в нём, а не во дворе.

И хорошо, ведь снаружи так хо-о-олодно!

С фонтаном же связана отдельная история. То ли шестым, то ли седьмым ректором Университета — я точно не упомню — была Ларна Хитроумная, одна из первых женщин-инженеров. Она не только собирала сложнейшие устройства, но и питала слабость к романтическим парковым украшением. Магистрам удалось уговорить её отказаться от склепа и живописных руин, но Плачущую Деву Ларна сумела отвоевать. Ректор сама её спроектировала, взяв за модель статуи себя, а внутреннюю механику артефакта почерпнув из старинного трактата о вечном двигателе. Прошло больше четырёх веков, но дева не прекращала ронять слёзы ни на мгновение. Даже теперь это впечатляло.

Нагнувшись зачерпнуть воды, я не упустила возможность рассмотреть себя. Причёска немного растрепалась, сосуд лопнул в левом глазу, на щеке выскочил крохотный прыщик. В остальном — очень милая зеленоокая блондиночка, только неухоженная слегка.

Ну и ладно.

С недавних пор я исповедую предельно простой подход к жизни — никогда не иди против своей натуры и беды минуют тебя. Проще говоря, плыви по течению и надейся на лучшее. Придёт день — изменюсь, а пока меня и так всё устраивает. Забавно, в стенах Университета, где люди каждый день всеми силами стремятся приблизить таинственно-прекрасное завтра, я веду жизнь серой мыши.

Ничего страшного.

Как гласит народная мудрость, красивая обёртка лишь раздражает, если под ней не скрывается алмаз. Простолюдины бывают обнадёживающе-логичными.

"Хел, ты скоро?" — вопрос Линь вывел меня из задумчивости. Мы с первого дня в Университете знаем друг друга, и потому можем общаться ментально. Недолго, правда, и на небольшом расстоянии. Но всё равно это полезное умение.

"Я у Плачущей Девы. О жизни думаю, на себя любуюсь. Началось?"

"Нет. Но я слышала, как Эльвин рассказывал своим приятелям о вспышках в башне Порталов. Десять, и все, кроме последней, ярко-синие!"

Ого! По цвету можно определить расстояние, на которое телепортируются. Бледно-голубой соответствует столице, индиго — Дикому Северу. "Синяя" область включает в себя половину цивилизованного мира, а также две трети земель варваров. У последних магическое знание в зачаточном состоянии, и в Университете их представителям делать нечего. К тому же они поедают сердца поверженных врагов, упиваются в гостях до медвежьего рыка и не одобряют женское образование.

Дикари, что с них возьмёшь.

"А что ещё…"

Слабая ниточка нашей ментальной связи оборвалась буквально на полумысли. Мы не были способны поддерживать общение подобным способом долго — особого таланта ни у меня, ни у Линь к Безмолвной речи не оказалось. Честно говоря, нас это нисколько не расстраивало. Даже между хорошими подругами должны быть маленькие секреты.

Например, я бы не хотела раскрывать Элинь своё близкое знакомство с Высоким языком, созданном для разговоров о божественном. Это вызовет массу нездоровых вопросов и может значительно подпортить нашу дружбу. К тому же я не желаю воскрешать однажды похороненные воспоминания — боль остаётся болью. С годами она лишь притупляется, но не исчезает.

И о тех, кто беседует на Высоком под сенью древовидных роз — гордости университетской оранжереи, Линь лучше не знать. Я услышала обрывок их разговора совершенно случайно, но он сразу же заинтересовал меня. В стенах далёкого от церкви Университета редко звучат слова священного языка, и используют их не для теологических рассуждений. Всякий знает: королевской печатью орехи не колют, хотя она и неплохо для этого служит.

Естественно, о немедленном возвращении в амфитеатр уже и речи идти не могло. У меня появилась возможность потратить время не на бессмысленное ожидание, а на нечто более… полезное. Я с лёгким сердцем сделала выбор. Это была дань не мне настоящей (право, студиозус Хелена вряд ли заслуживала хоть каких-то даров), но прошлой.

Я начертала на воде слово "око", но не на родном или древнеэйанском, а на одном из искусственных языков, специально созданных для работы с артефактами. Ларна Хитроумная, создательница фонтана, считалась уже при жизни гениальным инженером. Она оставила после себя несколько удивительных по красоте конструкторских решений, и хоть её творения не дотягивали до легендарных чудес Древнего Эйана, даже в наше время их повсеместно использовали.

Кроме выдающего таланта магесса имела несколько слабостей, которым нещадно потакала. Одна из них — любопытство — мне и помогла.

"В крошечной капле отражается целый мир", — сказал поэт и был совершенно прав. Я попросила воду на доступном ей языке показать скрытых розами беседующих, и моими глазами стала росинка в чашечке нежного, едва распустившегося цветка, отозвавшаяся на переданную артефактом-фонтаном просьбу.

Я — лексимик. Природа моей магии тесно связано со словом; в этом её и мощь, и слабость — к сожалению, не всему в нашем мире дано имя.

На поверхности воды проявилось изображение: в естественной беседке из переплетённых ветвей и стволов древовидных роз сидели двое мужчин. Они вели неторопливую беседу, не опасаясь лишних ушей — владеющие священным языком могут позволить себе подобную роскошь.

Один из них был высоким черноволосым эльфелингом, облачённым в синие свободные одежды. Заострённые уши, мраморно-белая кожа, удлиненные раскосые глаза и символ бога Тэа на груди с головой выдавали его не вполне человеческое происхождение. Судя по эмблеме на вычурном поясном украшении, он прибыл из Оэрры, самого маленького из трёх эльфелингских королевств.

Вторым знатаком Высокого оказался человек — светловолосый мужчина в чёрном. Он был очень красив, но на мой вкус слишком зрел. Тонкая корона из алхимического золота указывала на его принадлежность к высшей аристократии Тейглана, возможно даже к правящему дому.

Я внимательно вслушивалась в певучие слова, но насмешница-память отказывалась обращаться к жалким крупицам знаний, чудом сохранившимся у меня от прежней, немирской жизни.

С досады я ударила по воде ладонью. Картинка тут же распалась на сотню дрожащих осколков, в каждом из которых кривилось от бессилия моё лицо.

Единственным разобранным мной словом оказалось "свадьба". Но зачем эльфелингу сочетаться браком с человеком? Давно известно — дети от подобных союзов особенно уязвимы для обитателей Бездны.

Может, дипломатические игры? Но между Оэррой и Тейгланом и так хорошие отношения. Им нет причин сближаться ещё больше.

"Есть ещё Тэа. Нельзя сбрасывать его со счётов".

Я тряхнула головой, прогоняя незваные мысли.

"Меня больше не касаются дела богов. Пора возвращаться".