"От лжекапитализма к тоталитаризму!" - читать интересную книгу автора (Антонов Михаил Федорович)

Первое в мире корпоративное государство

Когда разразилась «великая депрессия», теоретики и идеологи, защищавшие капитализм, придумали множество объяснений причин этого бедствия, лишь бы не обвинить сам капиталистический строй. Муссолини же занял в этом вопросе принципиальную позицию: «Капиталистический метод производства себя изжил. Мировая депрессия вызвана основным дефектом капитализма. Поэтому фашистская революция уничтожит капитализм и заменит его, но не большевизмом и не мировым социализмом, а корпоративным государством».

20 марта 1930 года парламентским актом было провозглашено создание в Италии корпоративного государства. Были созданы 22 корпорации — от зерновой и овощной в сельском хозяйстве, стальной и химической в промышленности до корпорации морских и воздушных путешествий и театральной, а также образован Национальный совет корпораций.

Как пишет Л.Белоусов, «основная масса взрослых трудоспособных итальянцев была втянута в орбиту фашистского влияния через систему корпораций. В начале 30-х годов Муссолини всерьёз взялся за их организацию и лично возглавил 7 крупнейших корпораций, заявив, что «фашистское государство может быть только корпоративным или оно не будет фашистским». (Выделено мной. — ) Основополагающий принцип фашистского корпоративизма был прост: подчинить интересы классов единому общенациональному (в фашистском понимании) интересу, исключив тем самым социальные столкновения… Так, под флагом «национальных интересов» корпорации одобрили и запрет забастовок — удар по рабочим, и 40-часовую рабочую неделю — удар по карману предпринимателей. В лице Национального совета корпораций государство пыталось взять на себя функции верховного арбитра и регулятора трудовых отношений, однако на деле эта функция чаще приобретала пропагандистский, нежели действенный, характер, а корпорации служили одной из опор системы общественного консенсуса».

Д.Мэк Смит также сомневается в эффективности корпораций:

«Один из вкладов фашизма в историю экономики была корпоративная система… В корпорации входили как наниматели, так и наёмные работники. Предполагалось, что каждая корпорация, контролируя отдельную отрасль, сведёт до минимума конкуренцию в промышленности и мобилизует производственный потенциал в интересах всего общества. У Муссолини была также смутная идея, будто корпорации смогли бы взять на себя функции парламента по экономическим вопросам… продолжительный период социального мира дал бы возможность Италии максимально поднять производство и более успешно конкурировать на мировом рынке… так как и капитал, и труд будут представлены в каждой корпорации, они всегда смогут прийти к соглашению, не тратя времени на забастовки и локауты. Такая гармония интересов… может осуществиться только в фашистской системе, где… государство, а не закон спроса и предложения определяло теперь размеры всех зарплат и доходов.

Этот принцип развивался постепенно. Сначала допускалось какое-то ограниченное количество «фашистских стачек» для оказания давления на промышленных магнатов, чтобы заставить их принять государственный контроль. Затем… Муссолини создал специальное министерство корпораций и объяснил, что новая корпоративная машина, наряду с фиксацией зарплат и условий труда, будет наконец-то регулировать всю экономику страны. В 1929 году Муссолини заявлял, что с прежним антагонизмом между капиталом и трудом покончено: обе эти стороны промышленности действовали теперь совместно при полном соответствии прав и обязанностей. Ничего подобного не было нигде в мире…).

К этому времени профсоюзы были введены в фашистскую систему, их лидеров выбирали уже не рядовые члены, а назначали сверху… работодатели… были всё же достаточно сильны, чтобы избежать диктата из центра… поэтому реальных корпораций вовсе не существовало, и хотя о «корпоративной системе говорится, как об установленном факте, — её называли «краеугольным камнем фашистского государства», направляющей силой всей экономики и подлинным творением режима — на самом деле она была не более чем идея. Как таковая она годилась для пропагандистской борьбы с либерализмом и социализмом, но была непригодна для создания обещанного нового экономического порядка».

И далее:

«… теория фашистской экономики была приведена в систему самим Муссолини в апреле 1927 года в «Хартии труда», которую пропагандисты приветствовали как «величайший документ во всей истории». Эта хартия выполняла функцию организации «социального порядка», по которому самовольный уход с работы считался преступлением, подлежащим наказанию. Было установлено, что частное предпринимательство необходимо для того, чтобы могли преуспевать крупные отрасли экономики, и что правительство имеет право вмешиваться в их дела только в том случае, когда затрагиваются интересы нации. Тем не менее, каждое предприятие и каждый завод были обязаны — теоретически — обеспечить работой людей из списков, рекомендуемых правительством, особенно тех, кто длительное время являлся членом партии…

[Муссолини] признавался, что процветание страны не стояло на первом месте в списке его приоритетов, гораздо более важной была национальная мощь. Начиная с 1934 года, Муссолини в любой момент ожидал начала войны. Значит, надо было, чтобы страна в первую очередь обрела независимость в продовольственном отношении. Это было одной из причин его стремления сохранить в Италии преобладание сельского хозяйства над промышленностью.

Муссолини надеялся поднять благосостояние крестьян, но в действительности выгоду от его политики получали только владельцы крупных поместий…

Иногда допускают, что Муссолини был не более чем орудие в руках капиталистов. Но оказываемая им, а также и, наоборот, поддержка никогда не была безоговорочной. Ему нужно было формальное повиновение конфедерации промышленников, чтобы можно было разгласить через свои посольства за рубежом о том, что все экономические силы нации теперь собраны внутри фашистской системы. Но в действительности Муссолини никогда полностью не преуспел в намерении навязать фашистскую политику состоятельным классам и, в конце концов, признал, что «их приверженность режиму носила чисто формальный характер»».

Как видим, критики говорят, что корпоративное государство Муссолини — это миф. Из 22 корпораций только одна — разведения скота и рыболовства — работала в действительности, а остальные так и остались на бумаге, став лишь пристанищем для тысяч фашистских чиновников. Возможно, в этом есть доля правды. После громадных работ по модернизации итальянской экономики и колоссальных военных расходов средств на налаживание работы корпораций у Италии не оставалось. Но Муссолини, видимо, считал, что провозглашение идеи корпоративного государства и показ возможности её осуществления хотя бы на маленьком участке — это уже вклад в мировое развитие, который нельзя будет замолчать. А в полной мере эту идею можно будет осуществить при наступлении благоприятных условий.

Но почему же Муссолини тратил так много денег на вооружения, а не направил эти средства на повышение жизненного уровня народа и на налаживание эффективной работы корпораций? Ответ на этот вопрос простой: не только Италия, но и все другие «передовые» страны мира львиную долю своих бюджетов расходовали на военные нужды. В этом отношении человеческая природа мало изменилась со времён каменного века. С тех пор, как первый предок человека взял в руки палку, «гонка вооружений» стала законом развития практически любого человеческого общества.

Главная причина недостаточной эффективности корпораций заключалась всё же в том, что Муссолини так и не решился на национализацию предприятий и банков или хотя бы на установление действенного государственного контроля над ними. Поэтому у него получилась только полукорпоративная экономика, да и весь государственный строй остался таким же полукорпоративным. Идея корпоративного государства была теоретически разработана и провозглашена как цель, но реализована была лишь в слабой степени.