"Долгий, крепкий сон" - читать интересную книгу автора (Уолдман Эйлет)Глава пятаяПо дороге домой я немного остыла, и к тому моменту, когда я поднимала коляску по лестнице на крыльцо, мне уже не хотелось стукнуть ребе по голове окороком из супермаркета «Бекон и ветчина». Я изо всех сил пыталась представить себя на его месте. Что, если бы из дома сбежала Руби? Разве я не сходила бы с ума от беспокойства? Разве я не была бы готова разорвать на клочки любого, кто мог оказаться к этому причастен? В джинсах и футболке с Мадонной, я, наверное, показалась ребе Финкельштейну воплощением всех зол современного Лос-Анджелеса. Если бы он только знал, насколько непривлекательной, должно быть, показалась моя жизнь Фрэйдл. Да, я могу носить все, что угодно, и выходить замуж, за кого хочу, зато, когда наступают тяжелые времена, становится ясно, что я — просто усталая женщина с двумя детьми, в нелепой старой одежде и замужем за человеком-невидимкой. Прямая противоположность Симе. Почему мы такие разные? Основная разница между матерью Фрэйдл и мной заключается в том, что она растила своих детей с помощью целой толпы друзей и родственников, которые в тяжелую минуту тут же оказывались у нее на кухне, чтобы посочувствовать и поддержать. Мне же приходится полагаться главным образом на себя. Я плюхнула Исаака в детский манеж и притащила туда корзину с целой кучей резиновых колец и игрушек. — Поиграй немного сам, хорошо? Маме нужно провести маленькое расследование. Но как искать этого израильтянина по имени Йося? Единственный мой знакомый израильтянин — внучатый племянник моего отца, Амос, который жил в Хьюстоне и водил грузовик с мороженым. Я уже собралась звонить ему, как вдруг вспомнила, что моя лучшая подруга Стэйси считает себя экспертом во всем, что касается жизни Лос-Анджелеса. Может, начать с нее? Хуже от этого явно не будет. Стэйси — одна из тех легендарных работающих матерей, которые умудряются привезти домой окорок и поджарить его на сковородке, не снимая дорогих туфель от Маноло Бланика. Она — уполномоченный представитель агентства Международной Ассоциации Деятелей Искусства, самого престижного агентства по поиску и продвижению талантов в Голливуде. Ее сын учится в начальной школе и не только играет в регби, как каждый второй ребенок в США, но еще и вундеркинд-математик, создает сложные тригонометрические программы на домашнем компьютере просто ради развлечения. Вдобавок сама Стэйси просто неотразима. Ее светлые волосы всегда идеально уложены по самой последней моде, а ногти отполированы и накрашены, могу поспорить, такой же жидкокристаллической субстанцией, которой покрывают поверхность космических шаттлов. Мне уже и не припомнить, как мы стали лучшими подругами. Она вся такая идеальная, что по сравнению с ней я просто немытая бродяжка, прожившая целый год в подвале фабрики по производству пончиков и одетая в черный мешок для мусора на голое тело. Но я ее люблю. — Офис Стэйси Холлэнд, — раздался в трубке незнакомый жизнерадостный голосок. — Здравствуйте. А что случилось с Дэвидом? Секретарей Стэйси меняла как перчатки. — Он здесь уже не работает. Чем могу служить? — Это Джулиет Эпплбаум. Ее Величество поблизости? — Одну минуту. — В трубке зашуршало. — Да, она здесь, миссис Эпплбаум. Соединяю. На минуту телефон замолчал. — Джулиет! Рада тебя слышать, — закричала Стэйси прямо в ухо. — Новая секретарша? — Что? — Ты снова сменила секретаря? — А что? Она тебе нагрубила? Хана, иди сюда! — взревела Стэйси. — Нет! Она очень вежливая. Господи, Стэйси. Бедный ребенок. Я просто услышала незнакомый голос, вот и все. Ну ты и тиранша! — Все в порядке, Хана. Можешь идти. Итак, дорогая, ты звонишь по делу или просто не знаешь, на кого выплеснуть свою беспричинную агрессию? Я рассмеялась. — Нет, ни то, ни другое. Я тут подумала, вдруг у тебя есть идеи, как найти одного израильтянина по имени Йося. — Йося? А фамилия? — Не знаю. Есть только имя. — Джулиет, это все равно что спрашивать, знаю ли я парня по имени Хуан из Мексики. Каждого второго израильтянина зовут Йося. — Ясно. И сколько их может быть здесь, в Лос-Анджелесе? — Я где-то читала, что, согласно данным Службы иммиграции и натурализации, только в самом Лос-Анджелесе проживает около трехсот тысяч израильтян. — Господи! А кто же тогда воюет с арабами на родине? — Понятия не имею. А зачем тебе этот парень? Он что, продал тебе сломанный магнитофон? — Нет, ничего подобного. Вроде бы он друг моей няни, а она недавно пропала. Вот я и пытаюсь ее найти. — О нет. Только не это, — простонала Стэйси. — А что? — Может, тебе напомнить, что когда ты в последний раз впуталась в подобную историю, для тебя она закончилась пулевым ранением? — Не преувеличивай. Я же не убийство расследую. Просто хочу найти сбежавшую из дома девчонку. — Какая разница! Я не собираюсь участвовать в твоих глупых мазохистских играх Ищи своего израильтянина сама. Я рыгнула в трубку. — Здорово, Джулиет! Научилась у Исаака, да? Попробуй компании, устанавливающие кондиционеры. — Что? — Я про твоего израильтянина. Попробуй обзвонить компании, занимающиеся кондиционерами. Мы с Энди недавно устанавливали новую систему вентиляции. Со своими проектами к нам обратились четыре компании, и все они, кроме одной, принадлежали израильтянам. Судя по всему, эта отрасль под их юрисдикцией. — А почему так? — удивилась я. — Почему как? Почему именно израильтяне держат конторы по установке кондиционеров? — А индусы — мотели, а эфиопы — платные стоянки? Что, кто-то из них едет на родину и говорит: «Ибрагим! Ганаш! Давай, езжай в Америку, у них в таком-то мотеле нехватка персонала»?! — Джулиет, мне еще работать. Это ты можешь прожигать время, размышляя над подобными философскими вопросами, а мне нужно трудиться не покладая рук. — Ладно. Иди трудись, — усмехнулась я. — И спасибо за помощь. Я знала, что ты мне подскажешь, с чего начать. — Чао. Целую, — и она повесила трубку. В телефонном справочнике фирмы-подрядчики по установке кондиционеров занимали пять страниц. И примерно треть из них носили названия типа «Юся и Ко», «Иерусалим Эйр» или «Гивати». Но есть ли смысл обзванивать сотню компаний в надежде, что в одной из них работает какой-нибудь Йося, который может оказаться тем самым Йосей, другом Фрэйдл? Я решила попробовать первые десять и посмотреть, что получится. Как только я стала набирать первый номер, заплакал Исаак. Я почти искренне обрадовалась, что он прервал меня в самом начале этой, скорее всего, неблагодарной траты сил и времени. Я вынула его из манежа и уселась в кресло-качалку. Пока он как всегда жадно сосал грудь, я размышляла над возникшей проблемой. Попытки отыскать этого Йосю все больше и больше напоминали поиск иголки в стогу сена, или, скорее даже, кунжутного семечка на фабрике по выпечке бубликов. Пока я думала, что делать дальше, в животике моего малыша раздался странный булькающий звук, и в ту же минуту что-то липкое потекло по ногам. Я вскочила со стула и, не обращая внимания на недовольные вопли Исаака, понеслась в детскую. Положив ребенка на пеленальный стол, я посмотрела на свои джинсы. Они насквозь промокли на бедрах и источали не самый приятный запах. — О боже, Исаак, — пробормотала я, снимая с него штанишки. — Это же непромокаемые подгузники. Малыш умудрился налить в них столько жидкости, что промокли не только подгузники, но и штанишки, и заправленная в них кофточка, и я. Ругаясь вполголоса, я раздела ребенка и кинула на пол испачканную одежду. Пока я вытирала его насухо, он отчаянно вертелся. Наконец, поняв, что убрать все это не хватит никаких детских салфеток, я подхватила малыша и направилась в ванную. Там я стащила с себя грязную вонючую одежду, включила воду и, взяв Исаака на руки, залезла под душ. Ребенок слегка испугался, когда в него ударила струя, но я отрегулировала душ так, чтобы вода лилась на нас приятными брызгами. Через мгновение Исаак уже радостно смеялся и, задирая головку, пытался ловить капли ртом. Я намылила себя и малыша, мертвой хваткой сжимая его скользкое тельце. — Ну что, весело? — спросила я своего мальчика. В ответ он рыгнул и прижался к моей груди. Вдруг он заметил, что находится в соблазнительной близости от своей самой любимой вещи в мире, и принялся искать губами сосок. Какое-то время я стояла под струями теплой воды и обнимала Исаака, сосущего грудь. И, сжимая его мягкое нежное тело, я вдруг почувствовала себя очень счастливой. Счастливой от того, что я мать. Счастливой от того, что стою под душем с таким очаровательным и милым малышом. Как много в воспитании ребенка связано с наставлениями, дисциплиной, с тем, чтобы привести его из пункта «А» в пункт «Б». Иногда я удивляюсь, какой смысл заводить детей, если ты как родитель тратишь все время на то, чтобы направлять свое чадо в нужную тебе сторону, заставлять вести себя тихо или, еще лучше, укладывать спать. Порой мне даже начинает казаться, что намного проще завести ребенка на батарейках, с которым можно поиграть час-другой, а потом, когда надоест, просто убрать в кладовку. Но иногда наступают вот такие редкие счастливые минуты, и я понимаю, зачем на самом деле нужны дети. Наконец я неохотно выключила воду и завернула нас обоих в теплые полотенца. Одевая Исаака, я заметила, что он уже засыпает. Я осторожно взяла его на руки, донесла на цыпочках до кроватки, уложила и тихонько выскользнула за дверь. Как это ни удивительно, он сразу уснул. — Ура! — я отсалютовала потолку и издала беззвучный радостный возглас. И тут я вспомнила о Руби. Я влетела на кухню и посмотрела время на микроволновке. Опоздала. Я должна быть там уже пять минут назад. А еще даже не вышла из дома. Я понеслась к телефону и стала набирать номер детского сада, молясь, чтобы там хоть кто-то еще оставался. — Алло, детский сад «Бет-Эль». — Алло, здравствуйте. Это Джулиет, мать Руби. Простите, совсем забыла о времени. Я все еще дома. — Да, Джулиет. Подождите, я посмотрю, не сможет ли кто-нибудь подбросить вашу Руби. — Вы посмотрите? Вот здорово. Большое спасибо. Через минуту воспитательница вернулась. — Все в порядке, Джулиет. Мама Джейка живет на Фэрфаксе. Она сказала, что ваш дом как раз по дороге. Она привезет Руби. — Слава богу. Я вам так благодарна. Хотя постойте. Детское автомобильное кресло. Руби же нужно детское кресло! — Не беспокойтесь, дорогая. У нас есть одно как раз для подобных случаев. Просто не забудьте привезти его завтра обратно. — Извините за беспокойство. Большое спасибо. — Не за что. Ничего страшного. До свиданья, дорогая. — Счастливо, — «счастливо» прозвучало словно из уст стюардессы, обслуживающей авиалинию Плохих матерей. |
||
|