"Другие места" - читать интересную книгу автора (Фробениус Николай)

9

Я поселился у мамы. Моя старая комната служила без меня чуланом для картонных коробок с книгами и вещами отца. Я вынес их в коридор, пропылесосил комнату, вытер пыль. В конце концов я так устал, что уснул не раздеваясь.

Каждое утро я ездил в больницу навещать маму. Она рассказала мне об осложнениях. Три месяца назад ей удалили злокачественную опухоль на поджелудочной железе. После той операции она так и не оправилась, и теперь врачи хотели обследовать ее и узнать, удачно ли прошла операция или необходимо новое вмешательство.

Я приносил фрукты и шоколад, часами сидел у нее, разговаривал и читал газеты. Вечером я возвращался домой.

Ночью лежал и смотрел на темное очертание карты мира. Мне казалось, что ночью континенты медленно передвигались по карте.

Когда-то мне хорошо спалось на этой кровати.

Теперь я был не в ладах со сном.

Темнота неспешно текла по телу. Я ворочался с боку на бок, пытаясь избавиться от чего-то уже вошедшего в мою плоть и кровь.

Лежал и слушал радио.

Ожидается, что эксперты СЕ продлят запрет на экспорт французской говядины, но, возможно, разрешат продажу других сельскохозяйственных продуктов. Комитет обсудит также вакцинацию животных в зоологических садах. Британский судебно-медицинский эксперт считает, что Ли Харви Освальд, стрелявший в президента Джона Ф.Кеннеди в 1963 году, действовал не в одиночку, писала в понедельник газета «Вашингтон Пост».

Хотя я спал мало, спать мне не хотелось, меня мучила тревога. Мне было трудно усидеть на одном месте. Надо было переделать кучу дел, но что именно, я не помнил. Времени ни на что не хватало.

Я всюду опаздывал.

Трамвай уходил у меня из-под носа. Я поздно просыпался и в спешке натягивал на себя одежду. В душе была только холодная вода.

Дом скрипел по ночам. Я не мог уснуть. Я мучился, что опоздаю, даже когда лежал в кровати. Страх не успеть стал частью моего существа, я ощущал его в своем дыхании, взгляде, скользящем по уже затихшей улице.

Когда я вошел в палату, мама спала. Я сел на стул рядом с кроватью и начал читать газету.

Две недели назад полиция Нутоддена нашла в лесу труп молодой женщины. О ее пропаже никто не заявлял, и полиция не могла ее индентифицировать. Теперь через газету полиция обратилась к людям с просьбой о помощи. В газете была помещена фотография. Снимок был нечеткий, как будто женщину скрывала сетка от комаров. Я не узнал бы ее, даже будь она моя сестра. Не знаю почему, но такие нечеткие фотографии всегда вызывают во мне тревогу, – наверное, я начинаю думать о смерти, о фотографиях и о смерти, о портретах, которые постепенно блекнут и исчезают, и о людях, не оставивших после себя ничего, кроме письма, которое ни у кого нет времени прочитать.

Шестнадцать страниц в газете было занято спортом, двенадцать – новостями, шесть – культурой и развлечениями. Четыре – объявлениями. Я читал о футболистах и состязаниях по слалому. «Манчестер Юнайтед» проиграл «Ливерпулю» 1–2 в Олд-Траффорде. Ферпосон был недоволен. Лассе Хьюз в интервью, опубликованном в одном из журналов, позволил себе провокационное высказывание по адресу руководства Лыжного союза.

В телевизионной программе не было ничего интересного. Я подробно изучил ее. Нет ли какого-нибудь фильма, который стоило бы посмотреть вечером… Top Gun, The Dream Catcher – или лучше включить новостной канал? Я не сразу вспомнил, что у мамы теперь нет телевизора. Она читала книги и газеты. И перестала смотреть телевизор. Я бросил газету на пол.

Мама лежала и смотрела на меня. Узкие глаза хитро поблескивали.

– Ничего интересного, – сказала она.

– Что?

– В газете нет ничего интересного.

– Я читал телепрограмму. А потом вспомнил, что у тебя теперь нет телевизора. Сто лет не видел норвежских передач.

Она засмеялась.

– Вон он, на стене.

Я оглянулся и увидел привинченный к стене телевизор.

– Его привинтили вчера. Я смотрела американский фильм о молодом гомосексуалисте, который умер от СПИДа. Кажется, он был адвокатом. Я уже очень давно не смотрела телевизора. Не помню, как меня сюда привезли. С тех пор, как я здесь, у меня вчера впервые была ясная голова. Я открыла глаза и первое, что увидела, – экран телевизора. Том Хэнкс, кажется, так зовут этого актера?

– Том Хэнкс.

– Я чувствую себя немного лучше.

– Замечательно.

– Мне было так приятно проснуться и увидеть тебя, читающего газету.

– Я просто сидел и дремал.

– У тебя грустный вид.

И вдруг я обнаружил, что плачу. Слезы текли у меня по лицу, во рту был соленый привкус, я плакал беззвучно.

– Я рада, что ты вернулся домой.

Я кивнул. Потом встал, подошел к умывальнику и вытер лицо бумажным полотенцем.

Когда я обернулся, мама сидела в кровати. Уже не такая бледная, какой была накануне, глаза были живые.

– Помнишь, накануне нашей поездки в Копенгаген кто-то приходил к нему в монтажную. Монтажник слышал только голоса в прихожей. Он думал, что это был ты.

– В тот день я ездил в Мосс к родителям Хенни.

Она кивнула.

– Я знаю. Думаю, тогда что-то случилось. В связи с тем человеком, который приходил к нему в монтажную. Ты прочитал письмо?

– Нет.

– Пакет от Вулфсберга лежит в моем письменном столе.

Она выпила воды из стакана, стоявшего рядом на тумбочке, вытерла мокрый подбородок тыльной стороной ладони.

– Прочитай его. И посмотри видеозапись. Я кивнул.

– Телевизор и видеоплейер пока еще стоят в подвале.

Мы оба засмеялись, тихо, дружно.