"Нечеткая грань" - читать интересную книгу автора (Март Михаил)

15

Кристину разбудил раскатистый удар грома. Она вздрогнула и открыла глаза. За окном не день и не ночь, а беспросветная серая пелена. По стеклам стучали тяжелые струи ливня, словно ломились в закрытое окно и пытались ее о чем-то предупредить. Голова разламывалась от похмелья. Часы показывали половину восьмого. Скоро приедет Роза, для нее погода не помеха. Переодеваться не было сил. Ныла больная рука. Очевидно, она ее отлежала или ударилась обо что-то, не почувствовав боли в состоянии сильного опьянения. Кристина поднялась с кровати и, босая, вышла в коридор. Теперь она хозяйка империи своего мужа и свободна. Хотела спуститься вниз и выпить немного вина, но на лестнице остановилась, что-то ее насторожило. Кристина вернулась и прошла в комнату Дмитрия. На пороге ее буквально парализовало. Женщина не могла шелохнуться, к горлу подступила тошнота: подушки, простыня, одеяло залиты кровью.

Переборов обуявший ее страх, молодая вдова принялась за работу. Одной рукой сдирать наволочки не так просто и, как выяснилось, бесполезно — подушки пропитались кровью, матрац под простынею тоже промок.

Кристина расстелила простыню и сложила в нее все, кроме матраца. Завязать узел одной рукой было невозможно, в ход пошли зубы. Получилось. Но тюк оказался неподъемным, пришлось его волочь по полу, а потом спихивать по ступеням ногами. Так она докатила тюк до двери и выпихнула его на веранду, оставив за собой широкий кровавый след.

Ливень шел не переставая. По острому гравию, босиком, дотолкала его до гаража. Там под ним начала быстро образовываться розовая лужа.

Кристина закрыла ворота и побежала к дому. Красная тропинка на гравии бледнела на глазах. Взбежав на крыльцо, Кристина услышала тарахтение мотора. Захлопнув за собой дверь, подскочила к окну и увидела почтовый фургончик Петровича. Рядом с почтальоном сидела Роза. На раздумья не оставалось времени. Закрыв дверь на щеколду, она разорвала окровавленное платье, стянула с себя белье и чулки, бросила все под диван. Оставшись голой, кинулась на кухню, схватила полотенце, обмотала им мокрую голову, затем достала хлеб, нож и полоснула острым лезвием по больной руке. Кровь потекла ручьем.

Раздался звонок в дверь.

— Подождешь, не растаешь!

Пришлось подняться наверх, пройти по коридору, везде оставляя свежие следы крови, чтобы скрыть старые. Звонки в дверь продолжались. Роза нервничала. Она знала, что, уходя, Дмитрий никогда не закрывал дверь, чтобы служанка не будила звонками жену, которая очень редко просыпается рано утром. Наконец дверь открылась. У Розы отвисла челюсть. Перед ней стояла обнаженная, мокрая Кристина с вафельным полотенцем на голове, держась левой рукой за правую, с которой стекала кровь.

— На пожар торопишься, горит, что ли?

— Нет, я забеспокоилась…

— И не зря. Заходи и перевяжи мне руку.

— Надо вызвать врача…

— Я сама решу, что надо, а чего нет! Живее, вареная курица!

Аптечка находилась на кухне, Роза взялась за работу. Она все умела делать, за что ее и ценили.

— Глубокая рана, надо швы накладывать…

— Заткнись, Роза. Операционная у нас в доме отсутствует, а ехать в город мы не можем, машиной управлять некому. Все! Вопрос закрыт.

— Как тебя угораздило? Где гипс?

— Сняла сдуру, он бы руку защитил. Принимала ванну и вдруг ощутила приступ голода. Пошла на кухню, хотела отрезать хлеба, нож сорвался, и вот результат.

— Голая, босиком? У тебя десяток халатов висит на вешалке.

— Мне некого стесняться.

— А почему кухонное полотенце на голове?

— Идиотка. Вода с волос на хлеб капала.

— Ты даже не вытерлась…

— Ты можешь заткнуться? Мне не до тебя сейчас.

— Ну вот. Все. Сделала, что смогла. Но к врачу надо ехать обязательно. Иди к себе и не размазывай пятна на полу, я сейчас все вымою.

Кристина вышла из кухни и подошла к бару. Если Роза что-то делает, то на совесть. Мыть полы, значит, мыть везде, а под столом ее тряпье.

— Приготовь мне несколько горячих тостов с ветчиной, салатом и помидорами. Посыпь сыром. Потом займешься уборкой.

— Хорошо, королева, как прикажешь.

Роза вернулась на кухню, а «королева» достала лоскуты из-под дивана, схватила бутылку виски и быстро поднялась наверх. На полу ее комнаты валялась резиновая дубинка со следами крови. О ней она в панике просто забыла. Пришлось доставать чемодан и все запихивать в него. Камины не горели, на улице резко похолодало и в доме тоже. Кровь просачивалась сквозь бинт, белый махровый халат, который она надела, был тут же испачкан, но Кристину такие мелочи не интересовали. Сделав несколько глотков виски, она отправилась в спальню мужа. Кровать всегда застилала Роза. Сейчас там лежал только матрац, пропитанный кровью. Кристина открыла ящик тумбочки, взяла связку ключей. Время шло, но она никак не могла подобрать нужный ключ к двери. Здоровая рука дрожала, больная вообще не работала. Тело покрылось потом. Скорее! Сейчас Роза поднимется наверх и тогда… И тогда ее придется убить! Труп женщины — не тюк с бельем. Связка ключей выскользнула из слабой руки и упала на пол. Три десятка ключей от всех дверей, столов, шкафов, чердака, подвала, гаража… Вот он, нужный ключ. Подошел. Замок щелкнул, дверь заперлась. На лестнице послышались шаги. Кристина пулей бросилась в свою комнату и взялась за бутылку.

«Скоро я превращусь в алкоголичку, — подумала она. — Надо завязывать. А как тут завяжешь, когда такое…»

В комнату вошла Роза с бутербродами и поставила поднос на тумбочку.

— Ты даже постель не разбирала? Как же ты спала?

— В кустах с любовником! Довольна?

— Что происходит, Тина? Почему ты пьешь спозаранку? Почему следы крови ведут к комнате хозяина и почему она закрыта на ключ?

Кристина тяжело вздохнула и тихо сказала:

— Я тебе отвечу. Но ты заткнешься, оставишь меня в покое и не произнесешь сегодня ни одного слова. Мои отношения с мужем тебя не касаются. Это главное. Теперь о следах. Когда я спустилась вниз, то хотела выглянуть на улицу, но дверь оказалась запертой. Я поняла, что Митя еще не вставал и никуда не уезжал. Я пошла на кухню, где порезалась. И что мне было делать? Побежала искать помощи у мужа и так же, как и ты, наткнулась на запертую дверь. Тут послышались звонки, явилась твоя персона. Теперь катись к черту и оставь меня в покое.

Роза молча вышла.

Кристина улыбнулась. Ей понравилось, как без всякой подготовки она легко ответила на провокационные вопросы. Надо выпить еще немного и уснуть. Она чувствовала себя усталой и разбитой. Дождь кончился, тучи начинали рассеиваться.

— Ну вот! Скоро и над моей головой появится чистое небо!

Кристина едва задремала, когда внизу раздался звонок. Параллельные телефонные аппараты стояли во всех комнатах, но не звонили. К телефону подходила Роза в гостиной, выясняла, кто и кому звонит, а потом нажимала на коммутаторе кнопку соответствующую комнате, и в нужном месте звенел колокольчик, похожий на тот, что вешают над входной дверью.

Кристина выругалась и сама сняла трубку.

— Слушаю вас.

— Доброе утро, Тина. Кузьма Шерман беспокоит. Что там случилось с Дмитрием? Он заболел?

— Нет. С чего ты взял?

— Небывалый случай. На девять часов назначена очень важная встреча с деловыми партнерами, которая в большей степени важна для нас, чем для них. Дмитрий — человек обязательный, но его до сих пор нет. Я не знаю, что и думать, как оправдываться.

— Ничем не могу помочь, Кузьма. Я встала около девяти утра, Мити уже не было дома. Понятия не имею, когда он уехал, но дома его нет.

— Ладно. Будем разбираться. Извини. Секретарь положил трубку.

Кристина встала. Ну вот, свершилось. Теперь она точно знала: Афанасий свою работу сделал. Не время спать и пить. Пора готовиться к скандалу.

В комнату вошла Роза.

— Извини, Тина, но у меня очень плохое предчувствие.

Хозяйка открыла шкаф и начала одеваться, Роза стала ей помогать.

— Если Дмитрий не открывал утром дверь, как ты говоришь, то может быть он никуда и не уезжал? А если он заперся в своей комнате и что-то сделал над собой?

— Дура! Типун тебе на язык. Митя дорожит своей жизнью, как никто другой.

— Давай взломаем его дверь и заглянем в комнату.

— Вот такой выходки он нам не простит. Если дверь заперта, значит, он так захотел. Не лезь, куда не следует. Займись хозяйством или убирайся к чертовой матери и не трепи мне нервы.

Уже одетая, Кристина вышла из своей комнаты. Коридор сверкал зеркальным блеском. Она спустилась вниз и нигде не заметила ни единого пятнышка. Отлично! Иначе и не могло быть. Кристина вышла во двор. Светило солнце, земля просохла, на гравии не осталось никаких пятен. «Дождь смывает все следы». Кажется, так назывался один из прочитанных ею романов. Она направилась в гараж. Мокрый тюк с бельем и подушками сделался красным. Она вцепилась в него и поволокла в дальний угол, где лежал брезентовый тент для катера. Пришлось тюк запихнуть под брезент. Что еще? Огромное кровавое пятно, образовавшееся под местом, где лежал сверток, расплылось и бросалось в глаза. Пол в гараже был заасфальтирован, тут тряпка не поможет. На стене висел пожарный щит, под ним стоял огромный ящик с песком. Как временная мера такой вариант вполне пригоден. Ведра, наполненные песком, казались неподъемными и все же она таскала их, засыпала пятно, выравнивала. На все это ушло не менее получаса.

Кристина оставила ворота распахнутыми, чтобы издали было видно, что гараж пуст, нет смысла заходить в него и шарить под лавками в поисках лимузина.

В дом пока лучше не возвращаться, чтобы не нарваться на вопрос, что она так долго делала в гараже? Почему бы не погреться на солнышке, сидя на веранде? Кристина устроилась в плетеном кресле, отдышалась, а потом позвала Розу, позвонив в колокольчик. Лицо служанки выглядело озабоченным.

— Принеси мне панаму, темные очки и прихвати из бара бокал и бутылку «Бургундского».

Роза заметила открытые ворота гаража.

— Ты ходила в гараж? — спросила она.

— Конечно. Ты с утра треплешь мне нервы. Что я, по-твоему, железная? Машины нет, значит, Митя уехал. Иди и принеси все, что я сказала.

— Ты ничего не ела. Бутерброды лежат нетронутыми, а говорила, что голодна.

— В алкоголе много калорий, насытилась. Впрочем, принеси их сюда. Надо поесть, сил и без того не очень много.

Откинувшись на спинку кресла, Кристина прикрыла глаза и мгновенно уснула.

Ее разбудили мужские голоса. Перед домом стояла черная «Волга». Двое высоких мужчин разговаривали с Розой. Одному было под сорок, а второму около пятидесяти. Одеты скромно, но аккуратно.

Кто бы они ни были, от посторонних лучше скрыть свои опухшие глаза. Кристина надела очки и крикнула:

— Что случилось?

Мужчины поднялись на веранду.

— Добрый день, — сказал более молодой, с ямочкой на подбородке. — Вы Кристина Борисовна Петляр?

— А кого еще вы ожидали здесь увидеть? Джину Лоллобриджиду?

— Позвольте представиться. Я старший следователь по особо важным делам областной прокуратуры Вербицкий Илья Алексеевич, со мной заместитель начальника уголовного розыска города подполковник Крутов Валерий Георгиевич.

— Какая честь. Высшее руководство правоохранительных органов самолично прибыло к нашим скромным пенатам. Надеюсь, вы не из тех, кто попусту тратит свое драгоценное время. Что вас привело к нам?

— Боюсь, наш визит не назовешь приятным, — первым заговорил Крутов. — Сначала нам позвонили из фирмы вашего мужа, а потом сообщили об аварии на пригородном шоссе. Мы выехали на место происшествия,

Кристина выпрямилась.

— Митя?!

— Да. Ваш муж. Как это ни печально, но произошло несчастье.

— Давайте без прелюдий, господа сыщики. Что случилось с моим мужем? Он жив?

— Этого мы пока не знаем. Когда вы видели его в последний раз?

— Вчера вечером. Около полуночи, когда он ушел спать в свою комнату. Следом и я ушла к себе. Утром я его не видела, он уехал очень рано.

— Вы в этом уверены?

— Когда я проснулась, его уже не было.

— И еще очень странная вещь, — вмешалась Роза. — Он запер свою комнату, чего никогда не делал, и запер входную дверь в дом. Я приезжаю к восьми, дверь всегда открыта, а тут мне пришлось звонить. Хозяйка не любит, когда ее будят. По этой причине Дмитрий Андреевич не запирает дверь.

— Что вы на это скажете? — спросил Вербицкий, обращаясь к Кристине.

— Действительно странно. Но все это мелочи. Что с ним произошло на дороге? И с ним ли? Может, вы путаете? Дмитрий великолепный водитель, больше тридцати лет за рулем, и ни одной аварии.

— Он вчера пил?

— Да, но это вчера. Митя не садится за руль после рюмки, об этом все знают. Утром он принимает холодный душ и в прекрасной форме едет по делам.

— Мы уверены, что авария произошла ночью. Машину нашли утром, когда кончился дождь и рассеялся туман. Она сорвалась с обрыва на двадцатом километре и, судя по дальности полета, ехала на очень высокой скорости. Обрыв сыграл роль трамплина. Машина стояла на колесах у самой воды, а это в двадцати метрах от крутой стены. Она не перевернулась и не ударилась носом о прибрежные камни.

— Вы говорите не о том. Что с мужем?

— Мы не знаем, в машине никого не было.

— Как? Куда же он подевался?

— Все имеет свое объяснение, Кристина Борисовна, — продолжил подполковник Крутов. — Но сначала ответьте на несколько несложных вопросов. Вы знаете Афанасия Васильевича Утехина?

— Афанасия знаю. Но фамилию и отчество я у него не спрашивала. Это художник, он работал в нашем доме в течение месяца или чуть меньше. Талантливый своеобразный художник, оформлял мою спальню и гостиную. Он был в очень хороших отношениях с Дмитрием Андреевичем и часто оставался у нас на ужин.

— Когда вы его видели в последний раз?

— Вчера днем. Он закончил работу, я передала ему конверт с гонораром, и он ушел. Обещал как-нибудь заглянуть, если будет поблизости.

— А где он живет? — спросил Вербицкий.

— Никогда не интересовалась. Но при чем здесь художник? Какое он имеет отношение к аварии?

— Мы нашли его кожаную куртку на заднем сиденье. В кармане был его паспорт. Он не местный, приехал из Новосибирска. Где вы с ним познакомились?

— Он оформлял в городе кафе «Шоколадница». Мне очень понравилась его работа, и я пригласила парня в наш дом, чтобы он сделал что-то похожее. Но как его куртка попала в машину?

— Мы сами ломаем голову над этим вопросом.

— Возможно, он оставил ее раньше?

— Я тоже так думаю, — опять встряла в разговор Роза. — Они недавно ездили вместе отвозить выкуп за хозяйку.

— А каком выкупе идет речь? — заинтересовался Вербицкий.

— Это сугубо семейное дело! — взорвалась Кристина. — К аварии не имеет никакого отношения. Если мы будем развивать эту тему, то со мной случится что-то похожее на аварию.

— Вам угрожают? — поинтересовался Крутов.

— Уже нет. И не будут, если мы не станем затрагивать болезненные темы. Объясните лучше, почему машина оказалась пустой. Куда подевался мой муж? Может, он успел выпрыгнуть и остался жив?

— На такой скорости все происходит в доли секунды. Человеческая реакция не способна привести механизм самозащиты в действие, тем более у человека немолодого и под винными парами. Ночью шел дождь, шоссе было очень скользким. На вираже машину вынесло с дороги, о чем говорят поваленные заградительные столбики, и она спланировала прямо в воду.

— Позвольте, — удивилась Кристина, глядя на Вербицкого, — почему ночью? И потом вы говорили, что машину нашли возле воды, а не в воде.

— В этом все дело. Верх машины был открыт. Трезвый человек не ехал бы с открытым верхом под проливным дождем. Дождь начался в два часа ночи.

Примерно в это же время и произошла авария. Машина наполнена водой, которая залила сиденья и дошла до рулевого колеса.

— Залита дождем?

— Нет, конечно. Вода морская, соленая, — продолжал объяснять Крутов. — Машина с силой ударилась днищем о воду. Сидящие в ней люди не могли выжить, вода не мягче асфальта. У них вряд ли остались раны или даже царапины, но внутренние органы превратились бы в кашу. Это мнение авторитетных медэкспертов. Выжить было невозможно.

— Откуда же взялась вода?

— Вода в машине и помогла определить приблизительное время аварии — от полуночи до четырех утра. В это время начинается прилив, период «полной воды», когда море выходит из берегов метров на десять. В четыре утра начинается отлив. К восьми машина уже стояла на берегу. Тут мы получаем ответ на ваш главный вопрос: почему в машине никого не нашли. Ударившись о воду, машина продержалась на плаву не более трех минут и ушла на дно. С учетом волнения на море, сильного ветра, люди не могли оставаться в открытой машине, их вымыло из нее напором волн и унесло в море. Если не сразу, то с отливом обязательно затянуло бы на большие глубины. Сейчас работает поисковая бригада на двух катерах, но надежда незначительная. Слишком много времени упущено.

— Бог мой! Какой кошмар! — прошептала Кристина.

— Соболезнуем, — тихо сказал Вербицкий.

Он не знал, что кошмаром молодая вдова считает возможность всплытия погибшего на поверхность. Тут дураку будет понятно, что в машине везли труп. Если Афанасий оставил куртку в машине, значит, он улетел в море вместе с Митей. Ночь, скользкая дорога и безобразный водитель… Велосипедист! Связалась на свою голову с безмозглым трусом.

— Странно. Я никогда не задумывалась о приливах и отливах.

Непонятно, для кого и зачем она это сказала, погруженная в свои мысли.

— С высоты вашего участка хорошо виден катер вашего мужа. Вас не удивляло, что пирс стоит на подпорках и, чтобы попасть на катер, надо спуститься вниз по лестнице? Зачем? А затем, чтобы он не ушел под воду во время прилива и вы всегда могли им пользоваться. Гляньте на катер ночью. Вода его поднимет, и вам уже не понадобится лестница, вы легко перешагнете с пирса на борт.

— Меня укачивает на воде. Мне хватило одной прогулки, чтобы я больше никогда не подходила к лодке… Что же мне делать?

— Ждите результатов, — сказал Крутов. — Извините, но нам теперь придется часто вас беспокоить. В процессе работы будут возникать вопросы, мы надеемся на вашу помощь.

— Да, да, конечно. Извините, я сейчас очень плохо соображаю. Мне надо побыть одной.

— Что с вашей рукой? — спросил Вербицкий, кивая на окровавленный бинт.

— Она сломана. Сняли гипс, резала хлеб левой, но нож сорвался и я поранилась.

— Вы сломали руку? Давно?

— Тоже мне, следователи, — возмутилась Роза. — Тину машина сбила в городе. Об этом местные газеты печатали, а вы как с неба свалились.

— Заткнись, Роза, — не выдержала хозяйка.

— Похоже, на вашу семью напала эпидемия автомобильных катастроф. Извините.

Сыщики откланялись и ушли.

— Вот что, Роза. Я больше в твоих услугах не нуждаюсь. Иди в другое место молоть языком. Если хозяин вернется, он тебя позовет.

— Куда же я пойду? Я говорила правду. И что из того? А как ты будешь здесь ковыряться с одной рукой?

— Ладно. Три дня выходных. Придешь в понедельник. А сейчас убирайся, я видеть тебя не могу.