"Путь в Селембрис" - читать интересную книгу автора (Казанцева Марина Николаевна)

Глава 4. Дёркино болото

Звук ворвался в неспокойный сон, как птица в форточку. Интересно, удивился Лёньчик, откуда такое сравнение? В дубе форточек не наблюдалось.

Он резко открыл глаза и толкнул Пафнутия.

В их убежище проникли: кто-то шумно топтался у дверей. Стойки слегка подрагивали, отчего уродцы в банках испуганно оглядывались. Два незванных гостя торопливо заползли под ветхое покрывало, пахнущее мышами, и притаились возле мешков с чем-то непонятным.

В дерюге хватало дырок — сквозь протёртую ткань можно наблюдать за движением снаружи. Больше всего Лёньчик боялся чихнуть: уж очень не хотелось жрать червяков в садке.

Старая Фифендра наведалась в заветный погребок.

— Сидите? — спросила она.

Лён и Паф сделали огромные глаза и уже собрались встать и повиниться: мол, сидим!

— Ну, сидите, сидите! — одобрила Фифендра и постучала пальцем по уродцу в банке. Остальные запрыгали и принялись гримасничать.

Оба тайных гостя перевели дух.

— Где это тут у меня… — колдунья копошилась среди корзин и всякой рухляди. — Ну ладно.

Лёньчик отлично видел, как она встала перед тёмным углом, спиной к ним и, поднявши руки, воскликнула:

— ЛИПТОАХ!

В углу зашуршало. Корзинки разбежались, словно у них имелись ножки. Потом с тяжким скрипом отворилась низенькая дверь.

— ОР! — сурово повелела колдунья.

Вспыхнули факелы и озарили неровным светом тайное помещение, доселе скрывавшееся за корзинками и мешками. Колдунья швырнула ногой один замешкавшийся мешок и шагнула внутрь помещения. Дверь за ней закрылась.

— Бежим! — шепнул Паф, и они опрометью кинулись в открытый проём входной двери, не обращая внимания на уродцев в банке.


— Где шляетесь?! — накинулась на них Кривельда.

Все давно уже позавтракали, и приятели явились к опустевшему столу. Только в чугунке оставались варёные бобы, да ещё немного ячменного хлеба.

— Он вас искал. — таинственно поведал Василёк.

Оказывается, Долбер явился на завтрак весь в примочках. Долго разорялся по поводу Пафа и его дружка. Потом пообещал, что скоро оба будут жрать червей, как миленькие.

В целом новости плохие. Но, два приятеля почему-то не теряли хорошего настроения. Что там Долбер, когда они удрали от Фифендры!


На той же поляне под дубом, где накануне все толокли в ступах ингредиенты для зелий, весь класс опять сидел кружком. Фифендра задерживалась, и наглый Долбер решил, что пора выступить с лягушачьей кожей. Он встал и с подлой рожей двинулся к Пафнутию. В его руках была простая деревянная шкатулка.

— Пафик, а не подать ли нам тебя под мухоморным сусом? — издевательски спросил верзила.

Друзья вскочили и отбежали на безопасное расстояние. Долбер ржал, коробку он так и не открыл. Но, тут из дуба вышла колдунья, и противный дылда сел на место с таким видом, словно ничего не произошло.

До вечера ученики заучивали названия веществ и их свойства. Запоминали, что и как хранить. Что с чем может стоять рядом, а что не может. У подручных мага много утомительных и малопонятных обязанностей. За понятливого и расторопного слугу можно много получить на ярмарке.

Долбер ничего не учил. Он сидел и только насмешливо пялился на двух своих врагов. Враги поняли, что надо ждать подвоха.


Не желая искушать судьбу, приятели решили скрыться в своей комнатке пораньше. Так и сделали. Вошли и заперли за собой дверь.

В маленькой комнатёнке помещались две узкие кровати и тумбочка, а больше ничего. Никаких личных вещей. Друзья уселись вдвоём на тумбочку и стали смотреть в окно. За круглым окошком малиновым светом распалялся запад. Вечерний холод выползал туманными клубами из мрачной черноты лесов.

— Ты о чём мечтаешь? — спросил Лён.

— Удрать отсюда. — ответил друг.

— А я мечтаю вас обоих превратить в лягушек. — раздался сзади противный голос.

Лён с Пафом моментально упали на кровати и скатились на пол. Над ними стоял со шкатулкой руке и ухмылялся Долбер. В другой его руке была зелёная веточка.

— Думали, заперлись? — злорадно осведомился он. — А у меня есть такая штучка — всеотпирающий ключ!

Шагнул вперёд и открыл шкатулку.

— Быть тебе, Паф, лягухом! — прошипел Долбер. — Я сам тебя буду откармливать. Клянусь, ты первый пойдёшь под соусом!

Он вынул из шкатулки зелёную, противную на вид кожу и двинулся к Пафу.

— Отвали, придурок! — в отчаянии крикнул Паф и попытался проскочить через спинку кровати на выход. А Лён тем временем, чтобы отвлечь врага, изо всех сил толкнул его в живот.

Враг повалился на пол с отчаянными воплями. Лёньчик изумился своему успеху. Долбер почему-то орал, не переставая. Он катался по полу в узком промежутке между кроватями. Во тьме комнаты не было видно, отчего здоровый детина так кричит. Вдобавок он стащил с постелей старое рядно, какими укрывались все ученики, и завернулся в него.

— Спасите! — орал Долбер.

Лён засветил светильник под потолком.


Какой кошмар! Лягушачья кожа разрасталась по руке Долбера, она полезла вверх, перебралась на шею и быстро покрывала щёки. Верзила превращался в зелёного монстра, он в ужасе смотрел на свою руку. Оцепеневшие от зрелища, Лён и Паф не могли вымолвить ни слова.

— Кхм. — раздалось в комнате.

Все трое вздрогнули и принялись оглядываться, не понимая, откуда идёт звук. В маленькой комнатушке спрятаться было решительно негде. Но, вот на грубо струганной стене, возле двери, образовалась рельефная фигура. Она отделилась от дубовой древесины, облачилась в цвет и предстала перед обмершим от страха трио в виде Фифендры.

— Как успехи? — невозмутимо осведомилась ведьма.

Лягушечно-зелёный Долбер, покрытый огуречными пупырышками, выдавил:

— Я это…

— Убедительно. — согласилась ведьма.

— Мы-мы… — нашёлся, что сказать, Пафнутий.

— Тоже красноречиво. Кто из вас залез в хранилище?

Долбер немедленно указал на Пафа и Лёньчика. А те тут же указали на него.

— О. - с пониманием отозвалась колдунья. — Мне нравится ваша прямота. Однако, допросим свидетеля.

Она достала из широкой одежды знакомую ребятам банку с уродцем. Уродец сдал всех с потрохами.


— Ах, Долбер, Долбер! — колдунья покачала головой. — Тебе придётся жрать червей! Только ты, лентяй, мог схватиться за лягушачью кожу без заклинаний. И вот теперь ты ни лягух, ни человек. Ну вот что, полазуйники. Вам троим даётся шанс исправиться. Я не говорю, что это гуманный метод. Вы можете погибнуть. Но, если исполните условие, я вас прощу. Если нет — будете сидеть в садке и жрать червей. Долбер, я так зла на тебя! Ты можешь первым пойти под соусом!

Не успели все трое опомниться, как она взмахнула рукой и крикнула:

— Мааашевет!

Лён почувствовал, как пол уходит из-под ног, кровать быстро вырастала и вознеслась так высоко! Он упал на все четыре лапки и в ужасе взглянул на громадную фигуру, нависшую над ним. И содрогнулся, увидев рядом зверя с длинным, вытянутым телом.

— Я кто? — спросил зверь.

— Ты хорёк. — ответил голос сверху. — А ты, Лёньчик, ёжик. Ты же, Долбер, сам выбрал образ, я только завершила начатое. Теперь слушайте. Когда я летала позавчера ночью, то потеряла печатку с трилистником. Её утащили в Дёркино болото жабы. Если достанете за сутки, снова станете людьми. Если же нет — превращение совершится безвозвратно. А теперь… В болото все!

Тёмный вихрь подхватил ёжика и вышвырнул его в холодную тьму осенней ночи.

* * *

Лён упал на кочку, поросшую высоким, пышным мхом. В испуге свернулся клубком и скатился, слегка приминая духовитый, сочный сфагнум.

«Только сутки!» — мелькнуло в голове, и Лёньчик чуть не заплакал.

И тут же вспомнил: а где Паф? Неужели их раскидало?! Словно в ответ на его опасения на вершине кочки показалась мордочка Пафнутия. Быстрые глазки обшарили пространство, чёрный нос беспокойно шевелился.

— А, вот ты где! — сказал Пафнутий.

— Я думал, ты пропал! — взволнованно ответил Лёнчик.

Вэ-р-р-р! — прозвучало в стороне. Ёжик и хорёк подскочили от испуга и уставились на тёмную, маслянисто блестящую воду. На берег выползал большой зелёный лягух.

— Допрыгались, придурки? — проквакал он.

— Заткнись, Долбер! — отозвался Паф. — А то лапу отгрызу!

— А я тебя насажу на свои колючки! — поддержал товарища Лёньчик. — Каково будет пузом на иголках?

Долбер обеспокоенно погладил лапкой брюхо. Оно было бледным, отвислым и очень уязвимым.


Лёньчик вдруг насторожился, подпрыгнул и помчался, быстро перебирая лапками. Через минуту он уже вернулся и уселся, держа в лапке большого чёрного жука. Долбер завистливо покосил своими слегка флуоресцирующими глазами и промолчал. Он теперь не самый сильный.

Закусив жуком, Лёньчик приободрился и пожелал ознакомиться с фактами. Факты были таковы: моховые жабы, обитающие в Дёркином болоте, это не примитивные квакухи, которые прячутся под лопухами. Эти твари ростом с хорошую собаку. Они охраняют владения кикиморы Дёрки, вот отсюда и название болота. Дёрка владеет болотной магией. Скорее всего, печатка попала к ней.

— А это значит, — загрустил Долбер, — что меня скоро съедят под соусом из мухоморов.

Он печально раздул защёчные мешки и издал негромкое: вэ-р-рр!


Но Лён и Паф не собирались так сразу сдаваться. Они решительно принялись перепрыгивать с кочки на кочку и углубляться в темноту болота. Следом тащился Долбер.

Однако, не всё оказалось так просто. У Пафа не было проблем, а коротконогому Лёньчику прыгать с кочки на кочку было трудно. Он семенил лапками, примериваясь к очередному прыжку. Но, расстояние между кочками оказалось велико. Страшно упасть в чёрную, вонючую воду!

Хорёк бесполезно суетился рядом, пытаясь ухватить приятеля острыми зубками за шкирку и перетащить. Да уж больно Лёньчик колючий!

— Мы так провозимся неделю! — трагически квакал Долбер, плавая между кочек.

Лёну надоело это нытьё и он прыгнул Долберу на крышу. Тот немедленно ушёл под воду, зато ёжик успел благополучно перескочить на кочку. Только лапки замочил. Таким образом они и передвигались. Лягух ругался, квакал, ныл, но всё-таки подставлял спину. Уж больно не хотелось попасть в садок и жрать червей!


Болото булькало, вздыхало. С мерзким звуком всплывали гроздья пузырьков. Перелетали с кочек на кочки голубые огоньки, мрачно полоскалась по ветру осока. Чахлые берёзы и осины уныло раскачивали мёртвыми ветвями.

— Скорее! — пыхтел Долбер, выныривая из болотной жижи. — На рассвете жабы закрывают входы в свои подземные жилища.

Вот все трое взобрались на островок, невидимый с берега. На островке шло шевеление: какие-то неуклюжие тёмные твари шатались туда-сюда. Они были похожи на большой пласт мха, содранный с почвы. Только пара тусклых глазок без признаков зрачка светилась под нависающим моховым гребнем.

Притаившись под клюквенным кустом, вся троица следила за жабами, не понимая, что они там делают.


Откуда-то с лёгким комариным звоном выплыли голубые огоньки. Они не перелетали с кочки на кочку, а вились в воздухе. Их становилось всё больше. Пространство осветилось. Жабы перестали ползать и замерли.

Огоньки слились в высокий, тонкий язык голубого пламени. Пламя колебалось и принимало неясные очертания. Силуэт как будто искал форму. Вот проступили голова и руки. Развеялся по ветерку прозрачный шарф. Затрепетала лёгкая ткань воздушного подола. Поплыли волны сладкого, дурманящего аромата. По торфяному болоту пошла, как по земле, неземная красота: сотканная из блеска звёзд и лунного света болотная синюха.

— Пошла очаровывать… — прошептал лягух.

Все трое смотрели ей вслед и не заметили опасности. Откуда-то возникла толстая моховая рука, и Долбер с отчаянным кваканьем взлетел, дрыгая лапками и раздувая защёчные мешки.

— О-ву-ву-у… — с удовлетворением пробормотала жаба и сунула большого лягуха в ивовую клетку.

Ёжик моментально свился в клубок, а хорёк мелькнул, как молния, и скрылся. Кикимора любила угощаться жирными лягушками. Бедный Долбер!

* * *

Они не рискнули сунуться в широкий зёв двери, в который поминутно проходили жабы. Сама дверь в подземелье походила на приподнятый над почвой слой густого сфагнума. Зато Паф, рыская вокруг, отыскал нечто вроде вентиляции. Под засохшей берёзкой была нора, в ней никто не жил. Нора вела в подземные хоромы хозяйки болота, кикиморы Дёрки.

Оба маленьких друга проскользнули в норку и вскоре выбрались в извилистые ходы, по которым сновали всё те же жабы. Они несли корзиночки с лягушками, пузыри с крупными водяными жуками и берёзовые туесочки с мышами. Очевидно, в болоте готовились запасы к подступающей зиме.

Приятели попали как раз в такую кладовую. Они моментально кинулись на полки. Пафнутий налопался консервированных мышей, а Лён уполовинил крыночку с водяными жуками.

Потом, вспомнив о несчастном Долбере, легко подрыли под плетёной дверью и помчались разведывать обстановку.


Лягушек несли по коридору дальше. Из ивовых корзинок их вываливали в дымящийся чан. Заправляла всем большая жаба. Она мешала огромной деревянной поварёшкой густое варево и разливала его по глиняным горшкам.

Приятели в ужасе переглянулись. Неужели Долбера постигла та же участь?! Хоть, он и скотина, но всё же человек! Паф присел на задние ножки и горестно сложил лапки на груди.

— Братцы, — проквакал кто-то сверху, — я тут.

Бедного Долбера ещё не съели. Самых больших лягушек (а Долбер был большой лягушкой) посадили в отдельную клетку и подвесили под потолком.

— Меня подадут завтра! — жалобно поведал Долбер. — Кикимора ждёт гостей. Пора осенних свадеб.

Положение было ужасным. Мало того, что они не нашли печатку, теперь ещё и Долбера того и гляди, подадут в свадебном пироге! Как добраться до проклятой клетки?

* * *

Ночь ещё не кончилась. И до вечера будущего дня оставалось более двенадцати часов. До рассвета ёжик и хорёк рыскали по переходам Дёркиного подземного жилища. Разузнали, где располагался банкетный зал. Саму кикимору пока не повидали. Стащить бы у неё печатку! Тогда ведьма Фифендра превратила бы их всех троих в людей, и Долбер сам сбежал бы из болота.

Маленькие разведчики утомились, даже неугомонный Паф начал спотыкаться. Они ещё раз вернулись и проведали пленного лягуха.

Котёл уже не дымился. Варево разлито в низкие горшки и запечатано болотным воском поверх крышек. Жабы прекратили шататься по переходам и тихо храпели во всех углах. Дневное время в этом подземном царстве — время сна и в заготовочной всё стихло. Лягушки тоже спали, свесив ноги сквозь толстые прутья клетки. Только один лягух не спал и грустно смотрел сверху на ёжика и хорька.

— Не дрейфь, Долбер. — всё, что мог ему сказать Лён. — Как только тебя снимут, мы тут же что-нибудь придумаем.

Он был уверен, что они как-то, но выкрутятся. Что-то должно придти на помощь.


Лён сопротивлялся, старался не закрывать глаза. Но, сон был сильнее.