"Полусредний мир" - читать интересную книгу автора (Дон Александр)

Глава 20 ЦЕНТРОВОЙ КОНСИЛИУМ ИЛИ ВРАЧЕБНОЕ ТОЛКОВИЩЕ

Ночь первая и единственная в истории Семимедья межмировая преступная группа провела в хлеву.

Утром, едва только над Сам-Баровом взошло солнце, друзья покинули постоялый двор. По настоянию Нунстрадамуса они решили вначале завернуть в его избушку в лесу, чтобы захватить кое-какие дорогие для него вещи, в том числе и пророческую книгу, а потом уже целиком отдаться забиванию стрелок, перетиранию, обозначалову и разведению рамсов.

Вован, не признававший никаких книжек, кроме чековых, вначале категорически возражал против бесполезной, по его мнению, траты времени, но, подумав, решил все-таки принять предложение оракула. Вчерашний банкет давал о себе знать тяжелым похмельем, а шантильи из дохлой конины — мучительной изжогой. Вован надеялся, что освежающая прогулка по лесу облегчит его страдания.

Для обеспечения материальной части экспедиции был куплен почти задаром полудохлый осел для пророка; что же касается мула для волшебника и лошади для Вована, то их друзья просто украли.

Выезд процессии получился очень торжественным. Впереди шествовал на дохлом осле Нунстрадамус, выкрикивавший дурным голосом ужасные пророчества. Пьяненький волшебник радостно улыбался зевакам и понукал ленивого мула. Вован, мучимый похмельем и бессонницей, замыкал процессию.

Прежде Вовану не приходилось иметь дело с лошадьми, и поначалу он с некоторой опаской отнесся к своей кобыле. Однако опасения его были напрасны. Несчастное животное, о котором смерть уже трижды справлялась и трижды забывала зайти из-за обилия других дел, физически не способно было причинить всаднику какой-либо вред. Единственная опасность заключалась в том, что кобыла ежеминутно была готова рухнуть в последний в своей жизни обморок, придавив при этом всадника. Вовану стоило больших трудов заставить ее сделать первый шаг. Но дальше все пошло как по маслу. Шагнув, несчастное животное зашаталось, и рискуя потерять равновесие, вынуждено было выставить вперед пораженную артритом ногу. Теперь тяжелый Вован перевесил, и кобыле, движимой инерцией, пришлось резво выставлять другую ногу, чтобы не упасть, сделав при этом еще один шаг. Равновесие снова нарушилось, и кобыла вынуждена была сделать следующий шаг. Так, шаг за шагом, несчастная кобыла потрусила по мостовой бодреньким галопом. Правда, шатало ее при этом катастрофически, и Вован с подозрением прислушивался к внутренним ощущениям, опасаясь приступа морской болезни.

При въезде в Черный лес произошла короткая перепалка. Волшебник, поддержанный мечом, отказывался ехать короткой дорогой, опасаясь встречи с лекарем Галлеаном и его шайкой, но Вован, презиравший подобного рода опасности, заявил, что не боялся докторов в детстве, не боится и теперь, и решительно свернул на лесную тропинку.

Процессия въехала в Черный лес.

Некоторое время ехали молча. Вован с наслаждением ловил свежий лесной ветерок, волшебник время от времени добавлял себе храбрости большими глотками из фляги, украденной на постоялом дворе, а оракул смотрел вдаль светлым взглядом, мечтая о том недалеком времени, когда коварный король получит по заслугам, а на его престоле воцарится Золотой Рыцарь Вован. Себе Нунстрадамус скромно отводил роль главного советника и первого министра королевства.

И вдруг откуда-то сверху раздался пронзительный свист.

Огромная сосна с треском рухнула прямо перед носом путешественников.

Бедная кобыла, не ожидавшая нападения, из последних сил взвилась на дыбы. Вован не удержался в седле и рухнул наземь. Лес огласился отборным матом.

Пьяный волшебник, который ухитрился сверзиться с неподвижно стоявшего мула, безуспешно пытался встать хотя бы на четвереньки.

Нунстрадамус, также покинувший своего буцефала, метался между Вованом и волшебникам, попеременно и безрезультатно пытаясь помочь им встать.

Наконец Вован поднялся и в ярости бросился к сосне. За ним побежал оракул.

Основание сосны было аккуратно подпилено. Пытаясь сообразить, что это значит, Вован не сразу обратил внимание на оракула, настойчиво дергавшего его за рукав и делавшего при этом какие-то загадочные знаки.

Между тем Нунстрадамус в ужасе уставился куда-то поверх вовановой головы. От страха он окончательно утратил дар речи и теперь только сдавленно мычал. Вован раздраженно обернулся — и остолбенел.

Они были со всех сторон окружены разбойниками.

Не меньше тридцати отъявленных головорезов, вооруженных кто саблей, кто пикой, кто топором, окружали их плотным кольцом и были готовы к атаке.

— Смотрите-ка, — удивленно протянул старый разбойник, стоявший впереди. — Да на нем шляпа нашего Куки! Уж не тот ли это молодчик, что положил шестерых наших молодцов вчера вечером? Ну я ему сейчас задам!

И он взмахнул саблей.

Вован едва успел отскочить. Сабля просвистела над самым его ухом. Разбойники с криком бросились в атаку.

Вовану пришлось туго.

Волшебник, все время пытавшийся встать хотя бы на четвереньки, почти сразу же получил дубинкой по голове и затих. Оракул, скуля, уполз в кусты и не решался даже высунуть носа. От волшебного меча толку было примерно столько же, сколько от оракула.

Вовану приходилось выкручиваться самому.

Он дубасил разбойников налево и направо, не жалея кулаков, но силы были неравны. Вовану удалось вырвать у одного из разбойников пику, и теперь он размахивал острой пикой как пропеллером, не позволяя разбойникам приблизиться. Но долго это продолжаться не могло. Вован уже начал уставать. Движения пики замедлились, и разбойники поджидали подходящего момента, чтобы наброситься на него.

Вован в отчаянье оглянулся. И неожиданно увидал свое спасение.

Старая верная кобыла не оставила последнего в ее жизни хозяина. Она неслась к Вовану шатким старческим галопом, высоко вскидывая артритные ноги и поминутно рискуя свернуть себе шею. В каких-то пять минут она преодолела сто шагов, разделявших их и с отчаяньем камикадзе врезалась в толпу дерущихся.

Разбойники, не ожидавшие нападения, растерялись. Вован воспользовался их замешательством и вскочил в седло. Бедная кобыла присела на все четыре ноги, но выдержала и это испытание. Она отчаянно заржала и бросилась на разбойников.

Теперь Вован получил явное преимущество. Сверху, с кобылы, ему было чрезвычайно удобно разить разбойников длинной пикой, оставаясь вне зоны досягаемости их клинков.

Стратегическая инициатива перешла в руки Вована.

Он стал теснить нападавших к поваленной сосне. Разбойники в панике отступали, беспорядочно отбиваясь и думая теперь не столько о нападении, сколько о том, как бы половчее унести ноги.

Вован, не теряя времени, старался захватить как можно больше пространства для маневра, одновременно сгоняя разбойников в тесную кучу на манер овечьей отары.

В это время на пригорке появился высокий человек, одетый в черный докторский сюртук. Человек, скрестив руки на груди, наблюдал за битвой.

Это был сам лекарь Галлеан, решивший лично вступить в руководство войсками.

Галлеан сразу понял, что пешим разбойникам Вована не одолеть. Он сделал знак стоявшему невдалеке фельдшеренку, тот почтительно подбежал и выслушал короткое приказание доктора. Кивнув в знак того, что приказ ему понятен, фельдшеренок со всех ног устремился в лес.

Вован тем временем практически покончил с напавшими на него разбойниками, и был занят мелкой шлифовкой: лупил отступавших по головам и спинам увесистой дубиной, отобранной у одного из нападавших. Это благородное занятие было прервано отчаянным воплем очнувшегося волшебника:

— Банда Черных Повитух! Спасайся!

Повитухи, на вороных конях, в черных развевающихся плащах, вооруженные большими секционными ножами, стремительно скатились с пригорка и устремились к Вовану.

Вован понял, что пришла его смерть.

В отчаянье он пришпорил кобылу. Бедное животное старалось изо всех сил, но даже если бы к ней внезапно вернулась молодость, кобыла не смогла бы и близко сравниться с великолепными скакунами повитух.

Расстояние между ними стремительно сокращалось.

— Вперед, повитухи! — кричал Галлеан, указывая отряду направление серебряным стетоскопом, будто маршальским жезлом.

Кривая акушерка, скакавшая впереди отряда, занесла свой страшный нож. Будто в замедленном кино Вован увидел сверкающий на солнце острый как бритва клинок. Он отчаянно замолотил кобылу ногами в бок.

Кобыла сделала последнее неимоверное усилие и одним безумным прыжком оказалась у подножия пригорка, на котором стоял Галлеан. Но на этом силы ее окончательно иссякли и она стала заваливаться на бок. Вован едва успел выскочить из седла и чудом избежал столкновения с тяжелой тушей.

— Повитухи! Сюда, сюда! — закричал лекарь. — Добейте его!

Вован обернулся. Гнев залил его глаза. Он рванул на пригорок и в мгновение ока оказался рядом с Галлеаном.

Хрясь! — чудовищный кулак Вована обрушился на докторскую голову. Хрупкий череп интеллигента не выдержал могучего напора и раскололся как перезревший арбуз.

— Помираю, — прошептал доктор, и это был последний поставленный им диагноз. Exitus лекарь Галлеан.

— Он убил атамана! — завизжала кривая акушерка.

Повитухи соскочили с коней и бросились к Вовану. Вован в ужасе зажмурился, готовясь принять смерть под секционными ножами.

Прошло несколько ужасных секунд.

Вован, все это время ожидавший, когда его начнут анатомировать заживо, медленно открыл один глаз.

Повитухи взяли его в кольцо и теперь стояли в пяти шагах, опустив свои страшные ножи.

Кривая акушерка подобрала стетоскоп Галлеана и подошла к Вовану.

С поклоном она подала стетоскоп Вовану:

— Ты победил Галлеана, богатырь! Теперь ты наш атаман. Ты заслужил это звание по праву. Банда Черных Повитух признает тебя своим повелителем и с почтением ждет твоих приказаний.

И повитухи трижды взмахнули секционными ножами, салютуя Вовану.

Ошеломленный Вован принял серебряный стетоскоп — знак разбойничье-лекарской власти.

Ему подвели коня, и все еще не верящий в свое внезапное спасение Вован в сопровождении почетного эскорта повитух двинулся в разбойничий замок.