"Дэвид Зинделл. Сломанный Бог ("Реквием по Homo Sapiens" #2) " - читать интересную книгу автора

оно тоже будет горевать, и послезавтра тоже. Джиро, Джиро, почему так
грустно жить на свете?
Пес бросил веревку, заскулил и ткнулся мокрым носом в лицо Данло,
слизывая соль с его щек. Данло засмеялся и почесал Джиро за ушами. Вот
собаки почти никогда не грустят.
Они счастливы тем, что уминают свою долю мяса, и нюхают воздух, и
соревнуются друг с другом, кто выше задерет ногу и сильнее оросит стенку
хижины. Собаки не знают, что такое шайда, и она не беспокоит их, как людей.
Пока буря крепчала и выла, как росомаха, попавшая в капкан, Данло
почти .все время лежал в своих спальных мехах и думал. Он пытался найти
источник шайды. Почти все алалойские племена верят, что шайда может
затронуть только человека или, вернее, что только человек способен принести
ее в мир. Но затрагивает она только внешнюю сторону человека: его лицо, что
у алалоев обозначает личность и характер, его чувства и его мысли.
Глубинная суть человека, пураша, чиста, как ледник в горах, и ее нельзя
изменить, или загрязнить, или причинить ей какой-то вред. Данло думал о
самых священных верованиях своего племени и задавался еретическим вопросом:
чтву если ХаЙщар и другие старейшины племени ошибались? возможно", шайда
проникает в самую сокровенную глубину каждого - и взрослого, и ребенка. А
поскольку люди (думая "люди", Данло пользовался словом "деваки") - это
часть мира, ему придется проникнуть в самое сердце этого мира, чтобы найти
истинный источник шайды. Шайда - это крик мира, потерявшего душу. Вот
только как моягет мир потерять свою душу? И что, если мировая душа не
потеряна, но изначально поражена шайдой?
Почти сутки, словно талло, описывающая круги над добычей, Данло
возвращался все к той же ужасающей мысли. Если, как его учили, мир
создается постоянно, каждый миг выходя с криком из кровавого чрева Времени,
то и шайда создается каждый миг и растет; раскалывая мир и все, что в нем
обитает.
Если так, то не может быть никакого стремления к гармонии, никакого
равновесия между жизнью и смертью, никакого средства от боли. Все, что не
халла, то шайда - но если шайда присутствует во всем, истинной халлы быть
не может.
Несмотря на свою молодость, Данло чувствовал, что подобная логика тоже
изначально порочна, ибо ведет к отчаянию - а он, вопреки всему, ощущал, как
хороша жизнь, бьющая в нем жарким ключом. Возможно, его предпосылки
ошибочны; возможно, он не понимает истинной природы халлы и шайды;
возможно, логика - не столь острое орудие, как говорил ему Соли. Если бы
только Соли не умер так внезапно, Данло узнал бы Песнь Жизни целиком и
научился бы мыслить как-нибудь иначе, без помощи логики.
Когда отвлеченные мысли разочаровали его, он занялся другим. Почти три
дня он вырезал из кусочка моржовой кости снежную сову и рассказывал собакам
сказки о животных. Он рассказывал, как Манве в долгое десятое утро мира
превращался в волка, в снежного червя, в гладыша, в белого медведя и в
разных других зверей. Он делал это, чтобы по-настоящему понять животных, на
которых когда-нибудь будет охотиться.
И еще потому, что человек должен понимать, что его дух изменчив, как
моржовая кость или глина. Данло нравилось изображать эту сказку в лицах. Он
то становился на четвереньки и рычал, как волк, то поднимался на дыбы, как
загнанный мед, ведь, ревел и молотил руками воздух. Собаки пугались, потому