"Хаим Зильберман. Восстание в подземелье " - читать интересную книгу автора

все прекратили работу и повернули головы в сторону Хуана. Стало жутко. Песня
вырвалась за дверь и понеслась по гулким коридорам подземелья... Люди
слушали затаив дыхание. Я повторяю: это продолжалось, быть может, всего одну
минуту, потому что в следующую минуту все проходы были заняты эсэсовцами. А
потом воцарилась обычная тишина. Хуана увели наверх, где ему объявили, что
за нарушение установленных правил он приговаривается к смертной казни, но,
виду того, что проступок совершен им впервые, казнь решено заменить другим,
более мягким наказанием.
Номер 333 был доставлен "в больницу, и это показалось, ему странным -
ведь он не жаловался на здоровье, через полчаса он спал крепким сном, а
когда проснулся, у него не было обеих ног. Начальник больницы объяснил ему:
- Ты ведь работаешь сидя - зачем тебе ноги?
Сейчас номер 333 снова работал на прежнем месте, а меня перевели в
общую мастерскую.
Я думал, что после Освенцима удивляться жестокости нацистов по меньшей
мере наивно. Люди, работавшие в цеху, видели и испытали не меньше моего. И
все же, когда стало известно, что сделали нацисты с нашим товарищем, по
всему общежитию пронесся стон. Так, верно, стонет земля, когда из ее недр
вырывается огонь, испепеляющий все на своем пути. Но огня не было, да и
откуда ему было взяться, прошу пана? На нарах лежали измученные,
изголодавшиеся, обездоленные люди, уже много месяцев не видавшие солнечного
света, оторванные от всего живого, брошенные в яму, из которой невозможно
вырваться...
И снова потекли дни. Нас водили в цех на работу, а оттуда - в
камеру-общежитие, где мы, смертельно усталые, валились на нары. Никаких
перемен, никакой весточки сверху, ничего! В этом скорбном, мертвенно
неизменном течении жизни мы потеряли счет времени. По-видимому, только
какое-нибудь важное, исключительное по своей силе событие могло вывести нас
из этого отупения.
В самом деле, что изменилось в моей жизни после того, как меня перевели
в большое общежитие, в котором обитали несколько десятков человек? Ночами,
лежа на своих нарах, я немало об этом думал. Было горько вспоминать, как
мучительно рвался я к людям, как томился в своей одиночке. "Люди! Хочу к
людям! Только бы умереть среди людей!" Таково было тогда единственное мое
желание. Ну вот, теперь это желание исполнилось: вокруг меня были люди. И
что же? Изменилось ли что-нибудь в моей жизни?
Горько жить в одиночку, немыслимо тяжело изливать душу холодным немым
стенам! Но еще горше жить среди людей и оставаться одиноким! Вот я лежу на
нарах, рядом со мною, вокруг меня - люди. Те самые люди, к которым я так
стремился. Но все они безмолвны, немы, никто не смотрит в мою сторону, да и
смотреть некогда; спустя несколько минут после того, как за нами закрывались
двери, все общежитие, как правило, погружалось в сои. Ну, а если мне не
спится? Что, если глаза не смыкаются, а мозг отказывается от положенного ему
отдыха? Люди спят, им до меня нет никакого дела.
А спят ли?..
Как-то ночью, томясь от бессонницы, я вдруг уловил над собой, на вторых
нарах, еле слышный шепот. У меня обычно нет привычки подслушивать чужие
разговоры, но в тот раз мне мучительно захотелось узнать, о чем шепчутся, о
чем говорят, о чем думают живущие вокруг меня люди. Но шепот тут же
прекратился, или, может быть, мне все это показалось?