"Анатолий Жаренов. Обратная теорема (История одного расследования) " - читать интересную книгу автора

Кожохин открыл свой чемоданчик, достал бумагу и предложил хозяевам повторить
показания.
- Говорить будете по очереди, - строго сказал он. - И чтобы тихо.
Да, старик купил дом для сына. Дмитрий собрался жениться поздно. Ему
уже под сорок. Мужик он тихий, хозяйственный, работает слесарем в
горкомхозе. В четверг старик с Назаровым оформили сделку. А разговор о
купле-продаже дома состоялся давно, может, месяц, может, полтора. Давал ли
Назаров объявление о продаже? Нет, не давал. Пришел к Комарову, спросил
будто просто так: "Слыхал я, Лек-сеич, что ты сына женишь. А я вот уезжать
надумал. Дом не купишь?" Старик осмотрел хоромину, сторговались на семи
тысячах. Заплатив деньги, Комаров забеспокоился: Назаров выпросил у него три
дня фору для сборов, а мало ли что может за три дня случиться. Вот и
случилось. Каждый вечер и каждое утро Комаров навещал Назарова, приглядывал
за домом. Сегодня припоздал чуть: Митька в лес собрался, будил его, уж
больно сын спать горазд. Во сколько будил? Да часа в четыре, как раз перед
светом. Почему сразу не рассказал об этом Кожохину? Боялся, что затаскают по
милициям, поди докажи, что не верблюд: Назаров ведь деньги за дом в карман
положил. Семь тыщ. Долго ли до греха.
- Будем брать Митьку? - спросил Кожохин, когда они садились в машину.
Шухов завозился на сиденье, устраиваясь поудобнее, и ответил вопросом на
вопрос:
- А сам-то ты как считаешь, Иван Петрович?
- Не верится, - вздохнул Кожохин. - Хотя формальные основания вроде
есть. Алиби у Митьки отсутствует. Но ведь это ни о чем не говорит. И мотивов
тоже не видно.
- Да, мотивов с этой стороны не видно, - согласился Шухов.
- А может, удрал уже Митька? - предположил Кожохин.
- Поглядим, - лаконично произнес Шухов. - Машину за ним послать надо,
конечно. Кстати, ты заметил, что у Комарова телевизора нет?
- Какое это имеет значение?
- Вот и я думаю: какое? На всем "Нарыве" антенны торчат, а у Комарова и
Назарова нету.
- Сродство душ, что ли? - хмыкнул Кожохин. - Вы уж больно далеко
забираетесь, Павел Михайлович.
- Черт его знает. Мало мы еще знаем пока. Ползаем в темноте. Окурки
собираем.
Помолчали. Шухов вытащил сигарету, повертел ее в пальцах. Сказал:
- Комарова ты правильно определил. Скользкий он, верно. Юлит,
запутывает. На Митьку тень, по-моему, он сознательно набрасывал. Знал, что
старуха не выдержит, вмешается. Уверен он, что с Митькой все в порядке. Я
так думаю: Митька этот ни сном, ни духом не подозревает о происшествии. Он
действительно ушел по грибы. А вот старик чего-то опасается, поэтому и
крутит. Может, дела у него с Назаровым были тайные. Мы ведь и о Назарове
ничего не знаем. Обходчик. И все.
- Да нет, - возразил Кожохин. - Знаем, что жил здесь восемь лет. Что
приехал с Дальнего Востока. Не судим. Не пьет.
- Не пил, - поправил Шухов. - На кой черт нам все эти "не", когда мы не
можем внятно сказать ни одного "да".
- Мокеева скажет, - проворчал Кожохин...
И вот она сидит перед Шуховым, испуганная, ошеломленная, ничего не