"Сергей Зайцев. Секира и меч" - читать интересную книгу автора

земли плетку. Но старый Аскольд за запястье его перехватил; прошипел в лицо
Святополку:
- Остынь! Не то руку сломаю...
- Я тебя убью! - взвизгнул Святополк.
Он хотел вырвать свою руку, но не мог. Крепко держал пахарь - могучий
старик, словно в скалу оказалась вмурована рука Святополка.
В это время князь неприметно кивнул Корнилу. Кивнул и сдвинул брови -
указал глазами на старика. Корнил не понял. Он неуверенно положил руку на
рукоять меча. И побледнел еще больше. Мстислав опять кивнул, перевел ставшие
злыми глаза с меча десятника на старого Аскольда...
Стремительно и коротко взмахнув мечом, Корнил ударил Аскольда в шею - в
самое ее основание, возле ключицы, в ямку, темную от пыли. Ударил и
вскрикнул; даже не вскрикнул, а скорее выдохнул. Поразил на выдохе - искусно
и внезапно, как поражал врага в битве. Кое-кто из молодых воинов даже не
сразу понял, что произошло.
Тугой высокой струей брызнула кровь. Князь невольно отпрянул. Кровь
залила лицо Святополку. Киевлянин отвернулся и вырвал наконец руку; он
достал из-за пазухи платок и промокнул лицо.
Аскольд, пытаясь зажать руками рану, пытаясь унять бьющую фонтаном
кровь, безумными глазами смотрел на Корнила. И очень быстро слабел.
Мертвенная бледность покрыла лицо старика, стали вздрагивать, подкашиваться
колени. Но Аскольд стоял, как стоит порой могучий дуб, пораженный ударом
молнии. Кровь хлестала, стекала по загорелой пыльной груди, по рубахе,
мокрой от пота, по старым посконным штанам... Промокнув лицо, Святополк с
ненавистью и торжеством воззрился на старика. Потом неожиданно ударил его
ногой в грудь. Но Аскольд все равно не упал, а только отступил на два шага.
Он все еще надеялся остановить кровь, он не верил, что погибает. Хотя уже
видно было, что сознание Аскольда затуманилось, - глаза его как бы начали
стекленеть; они только что были, как небо, голубые и вдруг стали, как
спокойное осеннее озеро, - налились свинцом; это смерть повеяла на глаза.
Святополк второй раз толкнул его ногой в грудь:
- Врешь! Рухнешь сейчас...
И Аскольд рухнул. Упал навзничь возле плуга. Глаза смотрели в небо, но
были уже как будто мертвы. А губы шевелились. Старик силился что-то сказать.
Святополк осклабился:
- Смотри, как живуч!...
Хоть он и утирался платком, лицо у него было в крови. Мстислав смотрел
на своего любимца и не узнавал его. Кровь налипла вокруг глаз, на крыльях
носа, в уголках рта. Святополк походил сейчас на чудовище. Он был много
безобразнее изуродованного половецкой стрелой Корнила. Это был не тот
киевлянин, холеный, достаточно образованный, начитанный, тонко мыслящий,
красноречивый, к какому привык уже Мстислав; это был дикий зверь из лесной
чащи.
Мстислав улыбнулся:
- Думается, мы в начале пути...
Его слова понял только Святополк. Он улыбнулся в ответ:
- А в конце пути - головокружительные кручи!... Вряд ли кто-то, кроме
Мстислава, понял, что имелись в виду кручи киевские.
Десятник Корнил был по-прежнему бледен. Он мрачно смотрел на убитого,
истекающего кровью Аскольда. Корнил все еще сжимал в руке меч. На самом