"Герман Леонидович Занадворов. Главы романа" - читать интересную книгу автора

нерастраченную ярость.
Снова вопрос, снова ругань. Разрыв. Стон. Ругань. Разрыв. Шум кукурузы
и вдруг крик:
- Танки!
- Танки! Обходят!
Дородный сосед вскакивает с такой быстротой, будто его подбрасывает
земля.
- Танки! Пропали.
- Молчать! - крикнули в один голос сержант и Павел, но тот уже исчез в
кукурузе. Бойцы вокруг вскакивали один за другим. Согнувшись, бежали вниз к
реке. Павел поднялся тоже. Сердце его билось. В голове молниеносно
пронеслось: "Связки гранат... бутылки с горючим... связки гранат... Что
еще?"
Сержант сильно дернул его за плечо.
- Ну, нечего оставаться. Пошли. Быстро.
У реки на пригорке низкорослый, с перевязанной рукой генерал провожал
отступавших насмешливой бранью. Командующий Пятой армией, теперь почти
лишенный армии, он во сто крат лучше, чем бойцы, знал: сражение проиграно.
Прорыв не удался. Для победы не хватило орудий, танков, снарядов,
организации. Оставалось только драться, надеясь на чудо. Генерал не верил в
чудеса. Ярость охватила его. Он забыл, что может приказывать, или сейчас не
верил в силу приказа и грозил отступавшим маленьким кулаком левой руки.
- Удираете? Дуйте! Мы с артиллеристами останемся.
На нем сверкали нашивки. Генерал был в полной парадной форме. Он забыл
об этом.
Он кричал бойцам как советский человек советским людям, своей ровне и
товарищам. И многие невольно сдерживали шаг. Останавливались. Окапывались
рядом с артиллеристами. Павел и Борис залегли в выбоине под холмом.
Дальше все произошло молниеносно. Серые машины с ревом вырвались из
леса. Воздух засвистел над головой. Близко, звонко ударили орудия. Ударили
еще и еще. Среди машин взлетели лохмы земли. Передняя, подпрыгнув,
остановилась, задрав гусеницы. Другая закружилась на месте, как придавленный
жук. Снова взлетела земля - там, у танков, и здесь, между бойцами. Черные
фигурки выскакивали из подбитых машин, мелькали в дыму, бежали к лесу.
- Стреляй! - крикнул Борис.
Павел рванул затвор, выпустил по танкистам обойму.
Потом сразу стало тихо. Павел приподнялся. На опушке серело восемь
недвижных, исковерканных стальных коробок. Из иных валил дым.
Борис с лицом, заляпанным грязью, и сияющими глазами хлопнул Павла по
плечу.
- Отбили, а? Отбили! Ты видел: их было штук тридцать.
Почти так же радостно кричал с пригорка не покидавший его генерал.
- Отбили! Молодцы артиллеристы! Отбили.
Из леса катились клубы дыма. Танки пылали, как нефтяные цистерны. Вид
разбитых, недавно еще грозных машин наполнял такой радостью, что хотелось
вскочить, замахать фуражкой, закричать: "Ура!"
Павел вскочил, ойкнув, опустился опять на землю.
- Что случилось? - обернулся к нему Борис.
- Нога, - Павел закатал брюки, поглядел на мокрый свалявшийся бинт, на
подтеки свежей сукровицы, - И чего она не заживает?