"Филипп Янси. Что удивительного в благодати? " - читать интересную книгу автора

Божье наказание, и точка. Я храню множество писем, современных вариаций на
тему "речей из пепла", какими друзья некогда угостили Иова (Иов 13:13).
В книге "Вина и благодать" швейцарский врач Поль Турнье, человек
глубокой личной веры, признает: "Я не могу обсуждать с вами тяжкую проблему
вины, не принимая во внимание очевидный и трагический факт: моя религия, как
и любая другая, скорее сокрушит кающегося, чем дарует ему свободу".
Турнье рассказывает о своих пациентах: человеке, согбенном под грузом
давнего греха; женщине, которая Никак не могла избавиться от воспоминания о
сделанном десять лет тому назад аборте. Все пациенты ищут одного, утверждает
Турнье: им нужна благодать. Однако во многих церквях их ждут лишь позор,
осуждение и кара. Они ищут благодать, а находят - безблагодатность.
Недавно женщина, пережившая развод, описала мне такую сцену. Она стоит
вместе с пятнадцатилетней дочерью в церкви, и к ней подходит жена пастора:
"Я слышала, вы собираетесь разводиться. Как такое возможно, если вы искренне
любите Иисуса, и ваш муж тоже?!" До того дня жена пастора ни разу не
заговаривала с моей знакомой, и столь категорическое суждение, да еще
высказанное в присутствии дочери-подростка, глубоко уязвило ее. "Вся беда в
том, что и муж мой, и я действительно любим Иисуса, но брак наш безнадежно
загублен. Если б жена пастора просто обняла меня и пожалела..."
Марк Твен говаривал, что некоторые люди "праведны в худшем смысле
слова", и это, по расхожему мнению, относится к современным христианам. Я
попробовал задавать случайным знакомым - например, попутчикам в самолете -
вопрос: "Какие ассоциации вызывает у вас словосочетание "евангельские
христиане"?" Как правило, в ответ я получал политические определения:
противники абортов, оппоненты гей-культуры, люди, добивающиеся цензуры
интернета. Однако ни разу, ни единого раза, я не услышал определения, в
котором прозвучало бы слово "благодать". Очевидно, совсем не этот аромат
исходит от христиан в мире.
X. Менкен утверждал, что пуританин - это человек, который боится, как
бы где-нибудь кому-нибудь не жилось чересчур радостно. Многие сегодня видят
в этих словах жестокую, но верную карикатуру на евангельских христиан или
"христианских фундаменталистов". Откуда взялась эта репутация напряженной
безрадостности? Давайте заглянем в колонку юмориста Эрмы Бомбек:

В прошлое воскресенье я видела в церкви малыша, который вертелся
по сторонам, улыбаясь всем и каждому. Он не плевался, не шумел, не топал
ногами, не рвал книгу, не лазил к маме в сумку. Улыбался - только и всего.
Наконец, мать резко дернула ребенка за руку и шепотом, который услышали бы и
в последних рядах, велела: "Прекрати ухмыляться! Ты в церкви находишься!" С
этими словами она хорошенько шлепнула сына. А когда у ребенка из глаз
хлынули слезы, удовлетворенно заметила: "Так-то лучше". И вновь погрузилась
в молитву...
Вдруг я ощутила гнев. Меня осенило: весь мир в слезах, и если ты
еще не плачешь, тем хуже для тебя. Мне хотелось прижать к себе зареванного
малыша и рассказать ему о моем Боге. О радостном Боге, улыбчивом Боге. О
Боге, которому хватило чувства юмора, чтобы создать нас такими, какие мы
есть... Традиция превращает веру в траурное платье плакальщика, в античную
маску трагедии, в солидный значок Ротари-клуба.
Вот же глупость, думала я. Эта мамаша сидит рядом с тем
единственным, кто сулит еще надежду нашей цивилизации. Детская улыбка - вот