"Повести и рассказы" - читать интересную книгу автора (Крестинский Александр Алексеевич)

Лева Тройкин

Лева Тройкин, Лева Тройкин… Красная футболка с черным воротом и белым шнурком, голова под ноль стрижена… Наклонит голову к плечу — сейчас боднет…

И почему он не оставит Тусю в покое?

И почему Тусю так тянет к нему?

И почему Лева делает с ним что хочет?

И почему Туся все это терпит?

Как это получается: в пятнашки — Тусе водить, в прятки — Тусе водить, в двенадцать палочек — тоже…

Хуже всего двенадцать палочек. Ударит Лева по доске — палочки как ветром сдуло! Бегай собирай! За это время далеко спрятаться можно…

Нет, хуже всего держаться за «электричество». Лева Тройкин выдумал эту игру сам. Нашел на лестнице такое место: возьмешься одной рукой за перила, другой — за стенку — и через тебя ток идет.

По правде сказать, ток этот совсем слабый. Гораздо сильнее страх. А еще сильнее стыд.

Если все мальчишки и девчонки берутся за руки, а крайние — за стенку и перила — как же Тусе остаться в стороне?

— Есть контакт! — кричит Лева, и все чувствуют, что контакт есть.

И Туся чувствует, что контакт есть. Он чувствует, как сквозь него бежит электричество, и Туся прыгает, хохочет, словно от щекотки.

Почему он сдается первым? Ну, третьим, вторым хотя бы. Нет, первым!..

Вечером, в постели, Туся мечтает, каким сильным и смелым он в д р у г станет. И тогда Лева Тройкин возьмет его в друзья.

Ничего ему больше не надо. Ради этого все можно вытерпеть. Ради того, чтобы идти рядом с Левой Тройкиным и ловить взгляды прохожих. «Да-да, это мой друг… Вы бы тоже хотели иметь такого? Понимаю… Но не каждому так везет…»

Прошлой зимой Лева Тройкин свинтил с кроватей все шарики. У себя дома свинтил, к Тусе пришел — свинтил и, забравшись с Тусиной помощью к дяде Вове, там тоже свинтил.

Эти шарики служили для красоты и для дела. В то далекое время каждая металлическая кровать была увенчана такими шариками. Стоило их свинтить — кровать начинала дребезжать, звенеть, покачиваться, скрипеть, не говоря уже о том, что внешний вид ее не вызывал никакой радости.

Лева Тройкин и Туся сидели на полу и считали шарики. Рядом потрескивала сосновыми дровами кафельная печь, украшенная толстыми крылатыми мальчишками.

— Тридцать пять, тридцать шесть, — считал Лева. — Давай катать!..

Катали-катали… Надоело.

Стали вверх кидать и ловить. Тоже надоело.

Стали в цель бросать. Чуть стекло не выбили.

Разделили шарики пополам и гадали по очереди: в какой руке? Угадаешь — твой.

Никто не выигрывал.

— Ага, придумал, — сказал Лева Тройкин и открыл печную дверцу. Он стал швырять шарики в печку, один за другим.

— Прячься! — крикнул он Тусе. — Сейчас будет взрыв!

Туся спрятался за буфет. Взрыва не последовало.

— Это я нарочно. Вылезай, — сказал Лева Тройкин.

Они сели около печки и стали смотреть в огонь.

Даже такие озорные люди, как Лева Тройкин, стоит им сесть у огня, становятся на некоторое время как бы другими. Потом они снова будут шалить, но некоторое время сидят тихо и остолбенело глядят в огонь.

…Словно солдатики в алых мундирах, стреляя на бегу, взбираются вверх по поленьям упругие и гибкие языки огня. Крепость не сдается, но мало-помалу они окружают ее. Стены крепости чернеют, обваливаются с треском — и обнажается ярко-оранжевый город… Враг забросал его ядрами. Вон они валяются там и сям, тускло-багровые ядра.

— Золото… — говорит Лева Тройкин. — Золотой век… Хочешь золота?

Туся кивает.

— Гляди, вон золото, — говорит Лева и показывает кочергой на россыпь шариков. Он подвигает их ближе к печной дверце.

— Бери, — шепчет Лева, — оно твое! Твое!..

— Как? — шепчет Туся.

— Рукой, вот как!

Туся потянулся и схватил ближайший шарик…

— Ты что, дурак? — прошипел Лева. Он смотрел на Тусю удивленно и с опаской. Собственно говоря, он в п е р в ы е смотрел на него: что за человек такой?..

Вряд ли надо описывать, как люди плачут, обжегшись. Как им оказывают первую помощь. Впрочем, запомните: постное масло. Лейте на ожог постное масло!